Айк – мужчина

Глава пятая.

1.

Город стоял на ушах из-за последних событий. В прессу просочилась информация о случившемся на заводе, и было организовано дополнительное расследование. История обрастала новыми фактами и слухами.

К Сакрану приезжали журналисты, задавали вопросы, переиначивали его ответы — и положение становилось только хуже.

Организация продолжала работать. Мальчики не разбежались, а наоборот — их стало приходить ещё больше. Полиции предъявить было нечего: всё происходило по закону, а закон в этой стране уважали превыше всего. Правда, в отношении мужчин эти законы почему-то работали крайне редко. Но теперь именно закон встал на защиту Сакрана и его учеников.

Лине и Гаре пришлось задержаться до выяснения всех обстоятельств. К тому же теперь они проходили по делу как свидетели и не могли просто так уехать.

Главная Мама приказала довести дело до конца и наказать виновных — но без всякого беспредела, строго в рамках закона. За этим делом уже следила вся страна, и лишние волнения были ни к чему.

Айка и Фиро задержали и привезли в изолятор временного содержания. Их обвинили в нападении на сотрудника при исполнении обязанностей и в ненадлежащем поведении мужчины в обществе. При совокупности всех статей срок наказания мог составить от пяти до пятнадцати лет без права на досрочное освобождение.

Друзей держали отдельно друг от друга, чтобы они не могли договориться о линии защиты.

Стоит отметить, что права наших парней не нарушали: их не били, кормили и даже позволили встретиться с родителями.

К Айку пришёл только отец. Он извинился за отсутствие мамы, сказав, что у неё много работы. Но Айк знал, что папа лжёт. С того самого званого ужина мама отказалась от сына. Тогда он её унизил — а теперь, по её мнению, сделал это снова. И на этот раз намного сильнее.

Приходил и Сакран — по очереди к Айку и Фиро. Он уверил парней, что всё будет хорошо и им нужно держаться. Пока они разбираются, как действовать дальше, главное — молчать и не верить словам следователей.

Чистосердечное признание, досудебное соглашение, смягчающие обстоятельства — все эти уловки придуманы лишь для того, чтобы человек своими руками загнал себя ещё глубже.

Играя по их правилам, ты почти никогда не сможешь выиграть. Это всё равно что начать новую игру, сразу выбрать самый сложный уровень и пройти её, ни разу не умерев. Вероятность такого исхода крайне мала.

Гара была в бешенстве. Ей было приятно публично избить этих выскочек, но когда дело получило огласку, ей фактически связали руки.

Она бы с удовольствием пришла к ним в камеру и раздавила их по одному, поиграв с ними, как кошка с мышью. Но теперь ей предстояло выступать свидетелем и явиться в суд.

Такая публичность мешала её работе. Гара твёрдо решила, что после завершения дела уедет в отпуск. А может быть, даже уволится.

Лина же больше не жаловалась ни на этот город, ни на номер в отеле, ни на плохой сервис. Она притихла, стала задумчивой, всё чаще уходила в себя или в телефон.

Помощница оставалась рядом, пытаясь как-то вытащить её из этого странного состояния. Но попытки были тщетны. Поведение Лины изменилось настолько, что она даже перестала оскорблять помощницу.

Всё дело было в молодом парне по имени Айк.

Он запал ей в душу с того самого момента, как она его увидела.

Странно — ведь он был коротко острижен, одет в одежду, похожую на женскую, да ещё и попытался подраться с Гарой. Настоящий клоун в пёстрых нарядах.

Но внутри у Лины всё сжималось, когда она заходила на его профиль в интернете и рассматривала фотографии.

Однажды она даже пришла в изолятор. Ей показали его камеру.

Лина сама не понимала, как решилась на это. И главное — зачем?

В итоге она лишь посмотрела на него через глазок, нервно вздохнула и быстро ушла обратно в номер.

Дело набирало серьёзный оборот.

Айка вели конвоиры по длинным коридорам следственного изолятора. Они нарочно петляли: поворачивали, поднимались по лестницам вверх, потом снова спускались вниз, проходили через одинаковые двери и коридоры. Так делали специально — чтобы арестанты не запомнили дорогу и не смогли сориентироваться в случае побега.

Тюрьма была старая, ещё с тех времён, когда в стране не было матриархата. С тех пор ею, похоже, почти никто не занимался.

С потолка где-то капала вода. Вдоль стен бегали крысы — такие крупные, что больше напоминали маленьких собак. Освещение работало через раз: тусклые лампы мигали, будто вот-вот погаснут. Вентиляция, судя по запаху сырости и застоявшегося воздуха, не работала вовсе.

Айка обыскали тщательно.

Его вещи вывернули наизнанку: забрали всю бижутерию, телефон, зарядку, банковскую карту и наличные деньги.

Потом раздели догола.

Заставили приседать.

Айк молча выполнял команды. Он прекрасно понимал, для чего это делается, и не видел смысла спорить.

После досмотра его отвели в камеру.

Семь квадратных метров.

Справа от входа стояли двухъярусные нары. Слева — стол и узкая скамья. На стенах висели несколько металлических шкафчиков.

В дальнем углу находился туалет… если это вообще можно было назвать туалетом.

Просто отверстие в полу со сливом. Рядом — раковина.

Всё это было отделено невысокой перегородкой, которая прикрывала человека только в сидячем положении.

— Приятного аппетита, — лениво произнёс голос из глубины камеры.

Айк повернул голову.

На нижних нарах лежал мужичок лет тридцати. На нём был какой-то красный балахон. Лицо — хитрое, с постоянной полуулыбкой. А живот — огромный, словно он каждый день питался лучше, чем половина города.

— Я думал, в тюрьме все худые. Потому что вечно недоедают, — заметил Айк.

Мужичок ухмыльнулся.

— Кто на что учился.

После этого он устроил новенькому настоящий блиц-допрос: имя, возраст, откуда, за что, есть ли знакомые внутри.

Сначала Айк отвечал спокойно и развёрнуто. Но через несколько минут его ответы сократились до коротких «да» и «нет».