Айла: Скрытые механизмы

Глава 17.

Глава 17

Одежда темнеет от влаги. Руки в чем-то липком и теплом. Айла ведет плечом, утирая край рта. Она не помнит, когда успела испачкаться. Но продолжает тянуть-тянуть-тянуть, копошась в чьих-то потрохах. Под пальцами что-то дергается, выскальзывает. Жилы застревают. Она сжимает ладонь. Хрустят мелкие косточки. Чужое тело издает протяжный вздох и застывает с противным хлюпаньем.

Айла отстраняется.

Грязно, - думает она.

С улицы задувает ветер. Айла ежится, отступая назад. Едва не поскальзывается на склизком ошметке. Тихо ругается. Откуда здесь все это взялось? Куча рваной одежды, темная жидкость стынет на выдраенном до блеска полу. Куски мяса вместе со смолотыми в труху костями лежат там же. Другие прилипли к стене. Что-то застряло в механизме двери, не позволяя той автоматически закрыться.

Айла видит, но не понимает что. Рецепторы обрабатывают картинку со скоростью не доступной человеку, но в притоке информации нет смысла, если она не дает результатов. Ее руки по локоть в крови, а по телу расползается удовлетворение, почти сразу сменяющаяся чем-то иным.

Дикая смесь из чужих чувств. Вспышки не-ее памяти. Серые глаза в разбитом стекле. Подтеки крови. Ненависть. Боль. Стыд.

Все это возвращает Айлу в себя. Она видит вырванное горло. Тускло-белый позвоночник среди обрывков кожи, кусков мяса и прочей требухи. Тело второго человека удерживает камуфляжный комбинезон. Огромная дыра рядом с солнечным сплетением. Из тела выдрали ребро и им же нанесли оставшиеся раны.

Айла ищет среди требухи следы третьего. Но ее отвлекают. Дальше по коридору разлетается стопка посуды. Металлические чашки, ложки и кружки подают на пол с характерным звяканьем. Эхо тут же разносит звук по лабиринту коридоров.

Айла поворачивается. На тыкается на знакомый взгляд. Главный выронил посуду. Не из-за страха.  В его руках Игольник. Айла хочет сказать, что не ела человеческую особь. Она не голодна. Но взгляд Главного холоден как лед за стеной бункера-башни и так же опасен. Айла не пытается увернуться, когда синяя ампула обжигает ее плечо.

***

Мы все еще в порту. Склад сменился лабиринтом из погрузочных контейнеров. На потрескавшейся земле выведены алхимические знаки. У меня к ним смешанное отношение. Они не разрывают ткань реальности как колдовство, но имеют огромную силу. От них веет опасностью. Именно алхимическими знаками был заточен Древний.

- Вам приходилось заниматься ловлей монстров, рейт-маршал Айла?

- Смотря каких.

- Тех, что просачиваются с Изнанки.

- Не очень успешно, - признаю я.

Алхимик ранит в больное место. Я – охрана, сторож, надзиратель. Из меня никакой ловчий. Да и как выясняется, так себе сторож.

- Если вы занимались их ловлей, и при этом до сих пор ходите на своих двоих, я с вами не соглашусь.

- Зачем мы здесь? – прерывает наш разговор колдун. Замечаю, что его сильно напрягает, когда я разговариваю с кем-то помимо него.

- На мою территорию проникла крыса. – Дарис вглядывается в темнеющий лабиринт. – Большая бешенная крыса.  Ранила моего сотрудника и распугала бригаду.

Солнце еще высоко в небе, но плотные тучи из дыма мешают свету в полной мере пролиться на доки. Лишь иногда по небу проплывают пузатые аэростаты немного разгоняя пропитанный ядами воздух.

- Думаешь, мы будем заниматься твоими проблемами?

- А какой у тебя выбор? – скалится Дарис.

- Я не буду убивать кого-то просто потому что ты так захотел. – Колдун поизносит фразу, будто зазубренную и повторяемую много-много раз.

- Раньше тебя такие тонкости не беспокоили. Он вам не рассказывал о своем прошлом, рейт-маршал?

Слава Хозяину, нет. Прошлое, будущее, настоящее колдуна никак не должно менять мое отношение к нему. Я так знаю о нем больше, чем хочу.

- То было раньше, - отрезает колдун.

- О чем мы говорим? – мне надоедает стоять на одном месте.

Колдун прижимает ладони к лицу. Массирует виски и переносицу.

- Какой-то обдолбавшийся «слезами» генник или свихнувшийся кимпуруши влез на территорию Дариса.

- Что-то прокралось в доки. – Поясняет Алхимик. - Ночью действительно что-то произошло. Кимпуруши ведут себя агрессивнее чем обычно. Генная шушера взбудоражена и решила расслабиться, да перестаралась.

Мы с колдуном переглядываемся. Могла ли это быть реакция на Древнего? Может ли это быть сам Древний?

- Разве это не дело номарха? - Хмурюсь. Ладно остров, но мы на материке. - Его подчиненные – его горести.

- Подобное преступление в номе карается смертью. В этом случае органы пропадут зря.

Меня пробирает дрожь. На лице Дариса не шевелится ни мускула. Спокойное благодушное лицо.