Айла: Скрытые механизмы

Глава 5

Глава 5

Их трое. Две мужских особи и одна женская. Все слабые. Две изъедены не только временем, но и болезнями. Третья отлична от остальных. Она пахнет молодостью, жизнью и страхом. И это самый приятный запах, который тварь чувствовала за очень долгое время. 

Сначала хочется смести паразитов лапой. Просто и без затей. Но такого веселья у твари не было довольно долго, и когда еще будет неизвестно. Существо умеет растягивать удовольствие. Оно умнее многих своих сородичей. Так говорил Хозяин, до того, как покинул территорию. 

Воспоминания о Хозяине неожиданно причиняют боль. Существо ведет мордой, царапая шипами блестящую от коррозии поверхность стены. Нет, оно не ранено. Это другая  боль. Иногда они путаются между собой.

 Мысль мелькает и пропадает.

Существо замахивается лапой сметая слой защиты одним ударом.

Крик вспарывает воздух. Женская особь валится на пол. Она трясется от страха. Пытается подняться, отползти назад, и вновь падает на пол. Ее горло продолжает исторгать пронзительные звуки.

Старая особь извергает на существо ряд горящих камешков, вылетающих из странного приспособления. Те барабанят по чешуе, причиняя некоторый дискомфорт. Другая особь – Больная особь, изъеденная излучениями и токсинами, что-то отчаянно кричит. Она обращается к существу. Пытается договориться? Молит о пощаде? Не имеет значения. Существо не понимает человеческой речи.

Под лапой слышится хруст раздавленной грудной клетки.

Больная особь заходится в беспомощном крики ярости и бросается вперед…

***

Когда град каменных осколков стихает, я обнаруживаю себя у покосившейся стены. В ушах вибрирует тишина. В бок впивается плохо закреплённый Игольник. Секунда уходит на то, чтобы вспомнить где я и кто я. Другая, на то чтобы потешить себя иллюзиями, что можно лежать свернувшись калачиком и ничего не делать.

Может, то что прорвалось с Изнанки сожрет Экрю и Роза, а потом тихонечко сдохнет на подходе к третьему этажу?

Надежды не оправдываются.

Достаю оружие, на ощупь пересчитываю снаряды. Дротики целы, а вот с парализующими ампулами проблема. Три из пяти разбиты. Синяя жидкость стекает по талии на бедро. Кожа там онемела и потеряла чувствительность. И это охрененно плохо. В остальном я в порядке. Шишка на голове и несколько ссадин. Ничего такого, что может принести необратимые последствия.

Встаю и закашливаюсь в приступе спазма: слабые легкие не приспособлены к каменной пыли.

- Роз! Лейтенант Экрю!

Воздух окрашен серым крошевом стен. Видимость нулевая. Обоняние страдает из-за въевшийся в воздух хрустальной пыльцы, но я почти уверена, что чувствую кровь.

Прикрываю глаза и вспоминаю.

«С левой стороны лаборатория», — сказал человек.

Меня прошибает пот. Значит справа Янтарная комната. Если разрушенная стена – не последствие взорвавшегося газопровода, которого в бункере попросту нет, значит монстр пришел оттуда. А это уже не прорыв с Изнанки.

Янтарная комната… Я видела ее один раз. Человек с седыми волосами, хриплым, пропитанным дымом голосом и потрепанной курткой, мой дядя, показывал ее незадолго до того, как его дух утратил плоть.

Наш разговор был краток. Срок жизни ныне покойного рейт-маршала утекал быстрее, чем вода сквозь прорванную платину, времени на долгую беседу не оставалось. Он повел меня вниз. Он знал, что замену не пришлют и я останусь в одиночестве на долгие годы. Он хотел, чтобы я знала все о том, с чем буду иметь дело. Он хотел, чтобы я оставалось той, кем он меня считал.

- Янтарь – это смола, окаменевшая много миллионов лет назад. Но то, - сказал он, постукивая пальцем по яркому как полуденное солнце камешку, - не обычная смола. Она оттуда. – Указал он куда-то в пустоту. – С Изнанки.

Янтарные капли были везде. Их соцветия обволакивали утопающие в стенах кристаллы. Их свет резал глаза.

- У нас в смоле ученые находили разных древних букашек, застывших в ней давным-давно. – Продолжал он, осипшим голосом. – А там, там в смоле застревало совсем другое. Хотя, застревало, это не то слово. Сама понимаешь.

Я понимала. Его речь была проста, без изысков. Но осознать сказанного не могла. Как драгоценная стекляшка из сока дерева, могла сдерживать что-то столь мощное?

-  Их заперли, потому что они были слишком опасны даже для своих.

- Во! – согласился дядя. – Тюрьма, значится. Это как тысяча тюремных клеток. Только вот эти вот самые опасные. Их даже держат с этой стороны, потому что с той опасно. А здесь они слабее. Наш воздух для них отравлен, а дневной свет плавит кожу. Они же не кимпуруши, не приспособлены к такому. Здесь нет для них пищи. На острове нет ничего живого, кроме нас. Если кто-то и выберется, безумие уничтожит его прежде, чем оно успеет покинуть лабиринты бункера. Они так долго томятся в плену, что теряют разум. Им не выбраться ни по суши, ни по воздуху, ни по воде, - заходится в кашле глава бункера.