Айли

Пролог (Ян)

Мир уже не тот. Он изменился. Не в один день, а за тридцать лет.

Все началось с погоды.

Никто не понял сразу. Люди привыкли, что погода бывает разной: затяжные дожди, палящее солнце. Но…

Ливни шли по месяцу без остановки. Реки выходили из берегов, смывали дороги. Потом дождь прекращался, и начинался зной. Неделя, две, три палящего солнца. Земля трескалась. Над полями вставала гарь, и тут же без предупреждения приходили ветра, такие, что срывали крыши и валили деревья. Холод мог ударить в июле. Жара — в феврале. Ни один прогноз не держался дольше суток.

Природа не взбесилась от войны или химии. Никакой радиации, никакого вируса. Она просто сошла с ума тихо и без объяснений.

Первое время люди еще пытались понять. Строили модели, спорили в институтах, выступали по телевизору. Потом телевизора не стало. Потом — институтов.

Лет через пятнадцать все немного устаканилось. Погода перестала быть катастрофой каждый день. Она стала просто чужой. Непохожей на то, что было раньше. Лето могло быть коротким и злым. Зима — долгой и сырой. Весна приходила когда хотела. Но хотя бы можно было жить. Приспосабливаться.

Люди приспособились. Сбились в группы. По три, по пять, по десять. Большие кланы укрепились в поселках — за стенами, с запасами, с правилами. Маленькие кочуют, прячутся, перебиваются. Кто не нашел своих — тот либо ищет, либо уже не ищет.

А есть третьи. Одичавшие.

Те, кто оставался один слишком долго. Голод, холод, тишина, что именно ломает человека, никто не знает точно. Они не торгуют. Не говорят. Они чуют живого за километр и идут на запах. Встреча с ними — не переговоры. Это просто чей-то конец.

И еще одно.

Женщин теперь мало. Очень мало. Первые годы были слишком суровыми… В большинстве кланов их нет вовсе. В крепком, устоявшемся — может быть одна, две. Три и больше — это уже богатство. В любом случае, каждая женщина — это причина, по которой кланы воюют, торгуют, предают и убивают. Женщина в этом мире не слабость. Не роскошь. Она — валюта. Ресурс. Будущее.

***

Мой клан состоит из четверых.

Я командир. И я не имею права на ошибку, потому что я тот, от которого зависит жизнь остальных.

Я создаю все, что держит нас в строю: патроны, самоделки, все, что стреляет, режет или взрывается в нужный момент. Починить, собрать, переделать под задачу — тоже мое. Если чужак приходит с запросом и готов платить, разговор возможен. Цена зависит от работы и от того, кто ее просит. Но чужое оружие я не трогаю. Никогда. Ни починить, ни собрать, ни настроить. То, что прошло через мои руки, не должно однажды смотреть мне в спину.

Финн — наш док. Лучший из всех, кого я видел. Он не просто диагностирует и лечит, он создает действенные лекарства. Пока другие кланы хоронят своих от заражения, наши стоят на ногах.

Один курс его антибиотиков не имеет фиксированной цены. Все зависит от того, кто просит и как. Союзник заплатит ресурсами. Чужак — информацией или долгом. А если кто-то приходит с угрозой или давлением… Финн просто разворачивается и уходит. Без лекарств. Без объяснений.

Его услуги — главная валюта клана. Он спас жизнь слишком многим лидерам, чтобы оставаться просто доктором. Каждое спасение — это связь. Каждая связь — это долг. А долги в нашем мире стоят дороже любых запасов.

Сколько его пытались переманить… на пальцах не пересчитать. Но он остается. Всегда остается.

Лис, он же Кай — переговорщик, мастер ловушек и наш «экономист». Знает цену всему и умеет договориться с кем угодно. Его ловушки разошлись бы по всей округе, но Кай отказал всем. И я с ним согласен. Глупо продавать чужакам инструмент, который потом может стоять на твоем пути.

Ястреб, он же Рей — разведчик, следопыт, лучший стрелок и охотник из всех, кого я знаю. Он видит то, что другие проходят мимо, и находит то, что другие не могут достать. Без него не было бы ни свежей добычи, ни сырья для Финна, ни деталей для меня и Лиса.

Мы — четыре незаменимых человека, уверенные друг в друге полностью. Никто не уйдет. Никто не предаст. Не воткнет нож в спину. Мы одно целое и сейчас все вместе идем за одним — за сырьем, без которого Финн не сделает ничего. А значит, не выживет никто из нас.

Мы готовы ко всему. Всегда. И честно, этот мир давно перестал удивлять.

И все же… Последнее, что я ожидаю увидеть — это девушку.

Одну. На открытом месте. Без прикрытия. Без клана.

Три варианта: приманка, галлюцинация, чудо… И если все-таки последнее… не просто чудо, настоящее чудо.