Айрон-Тарр. Печать Десяти Магов

ГЛАВА 1: ПРОБУЖДЕНИЕ.

Тёмное небо содрогнулось, когда всепоглощающее пламя прорвалось из земли, окутывая мир адским светом. Громовой рев вулкана, словно пасть живого чудовища, раскрылся, и из его недр вырвался танцующий огонь, рвущийся в небеса. Воздух наполнился запахом расплавленного железа и гари. Люди, спрятавшиеся в своих домах, вздрогнули, услышав этот оглушительный крик. Из центра разлома, где лава сияла белым жаром, в судорогах бились тени драконов. Они вырывались прямо из недр, их крылья сотрясали воздух, виляя огнём в сторону звёзд. Из-под земли, там, где магия и стихии сливались воедино, в самый миг вечного хаоса появилось нечто. Земля дрожала в предсмертных конвульсиях, раскалываясь, словно разбитое зеркало. Пламя вздымалось к небесам, окрашивая тьму в оттенки алой агонии. Драконы, рождённые в глубинах магмы, с ревом пронзали воздух — их тела сияли, как живые кометы, несущиеся сквозь ночь. Мир кричал от боли. И в этом крещении огнём возник силуэт — высокая фигура, утонувшая в тенях пламени. Воздух вокруг него дрожал, как натянутая струна, разрывая само пространство. Его тень растягивалась до горизонта, и в её сумраке копошились неведомые существа, шепчущие проклятия на забытых языках. Глаза — его глаза — источали силу, способную убить всё живое и возродить его вновь. В их глубине рождались миры и угасали солнца. Ты забывал, кто ты, и растворялся в них, как капля в океане вечности.

Он сделал шаг из огненного зарева — и всё замерло. Драконы, несущиеся над ним, застыла в полёте, их крылья окоченели, а рёв оборвался судорожным всхлипом. Пламя, бушевавшее вокруг разлома, застыло в воздухе, время потеряло власть над этим местом.

— Ты… опоздал.

Голос звучал повсюду — в воздухе, в камне, в материи мира. Он прорезал пространство, как лезвие. Это был приговор. Приговор жизни. Приговор людям.

Земля не просто содрогнулась — она треснула. Трещины, как живые, разбегались в разные стороны, обгоняя друг друга. Из глубин хлынула чёрная магма, насыщая воздух гарью и сырой первобытной силой. Скалы рушились, разлетаясь в пыль. Деревья вспыхивали от жара — огонь не успевал коснуться их коры. Реки, что веками несли свои воды к океанам, обернулись вспять, искажая течение времени. Мир не знал, как реагировать на его возвращение. Но он знал одно: его нужно бояться. Драконы, веками считавшиеся вершиной магической силы, один за другим падали с небес. Их тела покрывались трещинами, будто были вылеплены из хрупкого стекла. Огонь застревал у них в горле, когти судорожно царапали воздух. Один, другой, третий — целые легионы исполинских тварей обрушивались на землю, как падающие звёзды. Но они не разбивались. Нет. Они исчезали. Растворялись, как дым. Поглощённые его присутствием. Словно их никогда не было.

— Ты… опоздал.

Эти слова отражались эхом в воздухе — приговором, заклинанием, пророчеством.

Миг тишины — и мир взорвался вновь. Горизонт разошёлся трещинами, небо вспыхнуло новыми молниями, а разломы продолжали шириться, словно сама земля рвалась изнутри. Всё живое — от крошечных насекомых до древнейших существ — спасалось от исполинского гнева, пытаясь сохранить остатки жизни. Сердца сбились с ритма в стремлении успеть. Он стоял, возвышаясь над миром, и время снова остановилось. Пламя застыло в воздухе, лавина огня зависла, не достигнув земли. Небо треснуло, но осколки не падали. Всё застыло в потустороннем, жутком молчании.

Он поднял взгляд.

— Я не для этого был призван.

И впервые его голос прозвучал как разочарование.

Ветер прошелестел в оставшейся листве. Время снова сделало вдох. И тогда мир с ужасом осознал : его существование балансирует на острие клинка. На грани. На нём — существе, которого не помнили, но не смели забыть.

Кто призвал его? Кто был настолько глуп, чтобы разорвать печать, державшую его взаперти сотни лет?

Где-то далеко, за пределами видимого, кто-то смотрел на него в ответ.
И кто-то — улыбался.