Айрон-Тарр. Печать Десяти Магов

ЧАСТЬ 3: МАГИЯ СДЕЛАЛ ВЫБОР.

Карнарион тонул во тьме.

Небо висело низко, словно хотело коснуться крыш, звёзды угасали прежде, чем успевали родиться. Город, привычный к ритму часов, к шороху лавок и мерному дыханию фонарей, не спал. Не двигался. Он ждал.

Ветер скользил по улицам, но не касался мостовой. Листья не шелохнулись. Пламя фонарей горело блекло, не давая ни тепла, ни света. Мир застыл в выдохе, не желая вдоха.

Магистр Вайрон шагал по пустынной улице. Его мантия струилась за спиной, как тень, отрезающая его от мира. Карнарион дышал иначе этой ночью — глухо, прерывисто, будто под толщей воды. Он уже собирался запереть лавку, но остановился.

На пороге — чёрное пятно.

Ворон. Огромный, недвижимый. Он сидел, не моргая, не двигаясь, и в его глазах не было отражений — только глубина. Тьма в них была не пустотой, а чем-то смотрящим. Рядом с ним — свёрток, почти сливавшийся с ночной мглой. Он был неподвижен, но от него шло едва уловимое дыхание. Ветер качнул край ткани — и под ней мелькнула крохотная рука.

Детская.

Вайрон замер.

В Карнарионе не бросали детей. Даже сирот приносили в храмы, оставляли у врат, где ждали руки служителей. Но здесь — порог лавки древностей. Там, где хранилась магия, которой не должно было быть. Память, которую мир старался забыть.

Он сделал шаг.

Ворон не шевельнулся. Он смотрел так, будто уже знал: всё, что нужно, уже сделано. Колесо судьба запущено.

Вайрон опустился на колено. Его пальцы коснулись ткани.

Холод. Резкий, чужой, обжигающий — как лёд, впитавший в себя забытую злобу. Вайрон коснулся свёртка — и мир напрягся. Сжался, словно готовился треснуть. Воздух загустел, вены зазвенели от грядущих перемен. И где-то, в глубине, почти неслышно:

— …Ты… меня… забыл…

Он резко отдёрнул руку. Ворон каркнул — глухо, совсем не как птица. Хрипло. Глухо. Тревожно.

Осторожно, медленно, Вайрон развернул ткань.

На груди младенца был знак. Узор. Тонкие ветви, словно корни, сплетённые в стеклянную трещину. Он пульсировал. Он жил. Самостоятельно.

Это была метка. Метка, которая появляется сама — вопреки запретам и желаниям. Метка, которую наносит магия. Но об этом знали не многие. Вайрон знал.

Ворон не отводил взгляда. Он не дышал. Он ждал.

Вайрон поднял ребёнка. Держал крепко, но бережно. В его глазах отражался вопрос, кто это? Этот младенец не был даром. Он не был чудом.

Он был ошибкой. Ошибкой магии. А теперь, он был частью этого мира. И ему придётся с этим жить.

Вайрон обернулся. Карнарион молчал. Он знал, чувствовал — что-то в темноте следило за ним. Дыхание ночи.

Он не оставил ребёнка. В ту ночь он тоже сделал выбор.

Но магия выбрала его раньше.