Айрон-Тарр. Печать Десяти Магов

ЧАСТЬ 4: СТАРИК И ВОРОН.

Зал опустел. Магистры покидали зал. Печати ещё дымились, воздух был плотным, пропитанный магией, судом и казнью, которая завершилась недавно. Суд не закончился, он требовал продолжения. Камень под ногами расходились красными трещинами, свежими, кровавыми как открытые раны, запоминая шаги тех, кто вынес этот приговор. Воздух колыхался в пламени свечей, Это было эхо того, что случилось мгновение назад.

Треск пробежал по полу, камень хотел напомнить: он помнит. Он слышал этот приговор. Он записал его в кровь своих трещин.

Один из магистров остановился. Что-то было не так. В зале оставалось чужое. Что-то — или кто-то — наблюдал. Карканье. Едкое. Режущее. Звук, как треск стекла в пустоте. Звук, которого не должно быть. Все синхронно подняли головы.

Этот зал находился между мирами. Здесь не было неба, не было ветра, не было жизни. Но в темноте, под самым сводом, шевельнулось крыло.

Тьма распалась, как пыль, и в её сердце появился он — ворон. Один. Осязаемо живой.

Никто не произнёс ни слова. Никто не вздрогнул, никто не сказал ни слова. Короткая пауза. Внутреннее напряжение, стиснувшее их сердца. Потом — шаг. Второй. Как будто ничего не случилось.

Они молча развернулись. Их мантии шуршали по полу, холодному, как приговор. Ни один из них не ускорил шаг, не выдал своего страха. Но каждый чувствовал его. В груди. В животе. В позвонках. В своем самом жестоком сердце.

Это было невозможно. Этот зал — мёртвый. А ворон — живой. Это трещина между мирами, - мертвым и живым.

И если ворон нашёл путь из мира живых в мир мертвых, кто-то найдет путь из мертвых в мир живых?

Коридоры петляли выводя их к миру, где по-прежнему восходило солнце, где звёзды ещё мерцали, где смертные верили, что магия им подчиняется. Магистры поднимались, молча. Пальцы скрывались в складках мантии. Никто не оглядывался. Но каждый знал — за ними тянется тень.

Ступени закончились. Вечер опустился на Карнарион. Тени вытягивались, не решаясь сгуститься до конца. Ночь будто колебалась, боясь вступить в свои права. Время застыло.

В свете уличного фонаря качнулась тень. Старик.

Плащ на нём был старый, изношенный, древнее чем сама вечность. Он был не просто стар , он казался древним. Лицо изрезанное морщинами, словно карта времени. Белые волосы ниспадали на плечи. А глаза… Один из магистров вздрогнул. Эти глаза…

Он видел их сегодня.

Магистр хотел отвернуться. Сказать себе, что ошибся. Что это не он. Но память не отпускала. Глаза невозможно было спутать. Они смотрели — и знали.

— Показалось… — произнёс кто-то. Слишком тихо. Слишком неуверенно.

— Просто старик, — бросил другой. Быстро, резко, произнося слова, как заклинание от страха.

"Просто старик", — повторило эхо, подхватив это отчаянное заклинание. "Просто ворон".

Они ушли. Не бегом — но очень быстро. Не глядя назад. Но страх шагал рядом. И был только один вопрос, который никто не решался задать:

Если это он… что мы сделали ? Кого мы казнили?

Старик остался стоять по фонарем. Не шевелясь.

Ворон спустился с высоты, медленно, описывая круги на мостовой. Точно сел на плечо старику. Тень от их тел вытянулась на мостовой.

Одна тень. Не двоих. Ветер прошелестел:

— Тайвен…