Айви не на лекции. Восточная академия

Глава 14

Из холла налево, и первая же дверь — учебная комната. Соседняя — преподавательская гостиная, напротив методический кабинет. Явно, что в прошлом комната относилась к административным, но ради главы была переделана. Розен тянет заменяющее ручку бронзовое кольцо, распахивает створку и отступает, пропуская меня первой.

Не торопясь, я осматриваюсь. Бурый неприветливый интерьер давит потемневшими стеновыми панелями. Я отмечаю, насколько просто выглядит комната: ни декора, ни хотя бы работающей защиты. Выделяется красно-коричневый массивный стол преподавателя, а вот для студентов парты. В прошлой жизни я видела подобные в музее: дореволюционные, вот один в один.

И близко не Чёрный факультет.

— Спасибо, что проводили, лорд, — улыбаюсь я Розену.

— К вашим услугам, леди. Пожалуйста, не смущайтесь обращаться, если что-то понадобится.

Он не задерживается в комнате, что понятно, но досадно — я снова кожей ощущаю липкое внимание. Парень, мгновение назад занимавшийся своими делами, откладывает карандаш и смотрит на меня из-под прилизанной чёлки. Две барышни склонились нос к носу и шушукаются. Ещё один парень, с виду сонный и незаинтересованный, косится на меня с первой парты. Я обвожу комнату взглядом, киваю в знак приветствия и мешкаю — куда сесть? Свободных парт достаточно, но я не знаю, места закреплены с начала учёбы или каждый раз можно выбирать?

— Должно быть, вы студентка Айвери? Я Лаура! — В учебную комнату радостным вихрем врывается русая красотка. Кажется, она мелькала в холле жилого корпуса, но близко я с ней не сталкивалась.

— Приятно познакомиться, Лаура.

Она легко догадывается, что вызвало у меня затруднение, и кивком указывает:

— В третьем ряду свободно четвёртое место, а на втором и первом — только пятые. Можно на «ты»? Сядем вместе на следующей лекции? Или… тебя снова провожает студент Эльдатта? Кто бы мог подумать!

Получается, я двенадцатая в группе?

— У сплетников богатое воображение, — морщусь я, выбирая место в ряду Лауры.

— Хм?

— Студент Эльдатта всего лишь проявил любезность, когда я оказалась в затруднительном положении. О чём тут говорить?

На её выразительном лице отражается смесь недоверия и обиды, будто я злобно вырвала у неё сладкий леденец, а не пресекла обсуждение прекрасного «жилета».

С одной стороны, мне совершенно не нужно, чтобы сокурсники фантазировали о моих несуществующих отношениях с Розеном. С другой стороны, отталкивать единственную леди, проявившую ко мне открытое дружелюбие, глупо. Что же, раз ей нравятся сплетни, я её порадую. Я намеренно разворачиваю запястье так, чтобы метка вызова на дуэль стала видна. Однако желаемого эффекта не получается, Лаура смотрит с любопытством, но без понимания.

Дверь широко распахивается.

— Доброе утро! — звонко здоровается румяный парень, похожий на розовощёкого богатыря.

— Это Товен Натто, правнук главы рода, — шепчет Лаура.

С подсчётом студентов я промахнулась, в группе я минимум тринадцатая.

При виде меня парень забавно округляет глаза. В отличие от других, он не смущается, смотрит прямо и подходит первым.

— Леди Айвери, наконец вы с нами! — Он кладёт сумку на парту впереди. — Вы не много пропустили.

— Разве?

— Лорд Фароки отменил самое первое занятие, в результате прошлое было вводным.

— И в прошлый раз лорд опоздал на полчаса, — добавляет Лаура.

Зато в этот раз лорд Фароки не просто вовремя, а даже на четыре минуты раньше. Он, тяжело ступая и подволакивая ногу, входит, обводит учебную комнату взглядом. Разговоры мигом стихают, Лаура перепархивает к своей парте, кто-то поспешно достаёт тетради, шатенка в бирюзовом платье пытается незаметно просочиться от двери к парте.

— Студенты, здравствуйте. — Лорд Фароки грузно опускается в кресло, поправляет воротник, прокашливается. — Отрадно видеть тягу к знаниям. Кто готов напомнить, что есть мёртвые рунические алфавиты? Как насчёт вас, студентка…

Неужели меня спросит? Формально он будет прав.

Лорд Фароки выбирает Лауру.

— Это алфавиты рун, утративших силу, — отвечает моя новая приятельница. Чушь с железобетонной уверенностью.

Руны не могут утратить силу, хотя бы по той причине, что являются ментальными конструктами, а не энергоносителями. Утверждение, что они утратили силу, такое же абсурдное, как если сказать, что слово «крокодил» утратило смысл. Да, язык может забыться и рептилии могут вымереть, но само слово из текстов никуда не денется.

Я жду, что Лауру поправят, однако желающих нет, а лорд Фароки, к моему ужасу, и вовсе одобрительно кивает, его её ответ полностью устроил.

Серьёзно? Он мимо ушей пропустил, что Лаура ляпнула, или действительно согласен?

Или она сказала верно, а невежество сейчас исключительно в моей голове?

— Студентка Айвери, как отличить, является алфавит живым или мёртвым?

— Попытаться призвать руны? — предполагаю я. Мне следовало хотя бы начало учебника пролистать. Чёрт!

— Верно, студентка. — Лорд проводит рукой, словно экскурсовод указывает на картину, и перед стеной бледно-голубым светом одна за другой загораются двенадцать рун. — Сегодня мы поговорим про алфавит, в кодификаторе значащийся как «семь-точка-три», а в литературе известный под поэтичным названием «Небесный гнев». Алфавит, безусловно, мёртвый. Нам он интересен тем, что руна «Ке», вторая в списке, часто встречается в комбинациях с рунами других алфавитов.

Названная руна выходит на первый план, становится больше, ярче: изогнутая линия, напоминающая силуэт распустившей капюшон кобры, перечёркнута и дополнена запятой.

Да, знакомый символ. В чистом виде руна «Ке» формирует шаровую молнию. Собственно, весь «Небесный» алфавит про электричество.

Чушь какая-то…

— Лорд Фароки, прошу прощения. Я не вполне поняла, что будет, если призвать руну «Ке» и напитать энергией.

Про сдержанность я забываю.

— Студентка Айвери? — удивляется лорд. — Только что вы сами сказали. Ничего не будет.