Акацуки. Сага. Forever

19. Спецвыпуск. Брачная ночь: FAQ для чайников

Это спешл. Не относится к официальному фанфику, но это подарок

=========================
Лина: *психует и орет*
Зося: Успокойся. Сосчитай до десяти.
Лина: Кисаме, Какудзу, Хидан, Итачи, Дейдара, Сасори.................................

=========================

А теперь вернемся на пару дней назад.

Все было очень плохо, если говорить относительно горизонтальной плоскости, когда двое нагишом под одним одеялом. Зная Обито, можно было бы предположить, что это будет из разряда древнерусского анекдота*, но все было еще прозаичнее: «Ну и голые мы, ну и что?» - подумал бы Учиха и вновь вернулся бы к своим мыслям о бренности бытия и своем месте в этом мире. А Вика бы продолжала жаться к нему всем телом и мягкими бидонами. И в конце концов все бы закончилось изнасилованием. На этот раз поимели бы мозг Обито со страшными извращениями.

Зная характер своей дражайшей сожительницы (назвать Филимонову девушкой не поворачивался пока язык), Обито был уверен в том, что ее недвусмысленные намеки насчет постели она не прочь воплотить в жизнь. И продолжать воплощать каждый день со вкусом и особым удовольствием.

Дело стопорилось в одной небольшой проблеме. Вернее, она была немаленькая. Ну, ладно, это Вика должна определить размеры этой проблемы. Хотя, учитывая ее неосведомленность в этом деле, ей было бы отлично с любым размером. Кхм…

Однако все дело было в прошлом Учихи. Когда его завалило камнями, отдавив правую часть тела, и Мадара его немного подлатал, но, однако выкинул за ненадобностью некоторые части тела. Он бы и рот заклеил, но ртом, к сожалению, Обито объявлял войну, собирал Акацук и грозился захватить весь мир. Все остальные части тела, особенно та, что мешает плохому танцору (а Мадара, как хороший танцор, видимо, этой части уже не имел), были лишними. И руки нужны были, чтобы техники складывать. И ноги, чтобы ходить. И дырявое в области сердца тело, чтобы пафосно сказать при встрече с Какаши, что ему теперь пох, ибо у него нет сердца. То, что эта мышца только качает кровь, а не отвечает за чувства и прочее, додумать у Обито не хватило мозгов, которые, видимо, тоже убрал Мадара за ненадобностью.

Ввиду таких дел, Обито, отдавший жизнь и собственное тело на служение чужим планам, не имел представления, как и что делать с девушками и новоприобретенной штуковиной в штанах. Даже в теории. И не интересовался этим никогда до тех пор, пока Вика не стала склонять его к этому, а после ненавязчивых отказов – обижаться и уходить на свою кровать. А что Учиха? Он и понятия не имеет, на что она обижается. Они же спят вместе. Что не так-то?

Обито пришел в дом Романовых расстроенный из-за того, что не мог понять, в чем он прокололся и на что на него обиделись. На кухне сидел одиноко Итачи и пил не спеша чай. Лины в зоне видимости не наблюдалось, отчего Илья выглядел грустным, отрешенным взглядом смотря в окно на проплывающие мимо дома тучи.

Олег снял куртку, повесил ее на крючок и присел на диван, прогнувшийся под его весом. Из дома раздавался легкий бытовой шум: маты Хидана и голос Какудзу. Никто на кухню заходить не собирался, ибо обед прошел, а до предвечернего чаепития было далеко. Удачный шанс.

- Итачи, - Обито принял на себя флегматичный вид. – Вы с Линой спали?

Тот остолбенел и порадовался, что только поднес чашку к губам, а не стал отпивать, иначе бы точно подавился.

Принял на себя самый отстраненный вид, аккуратно поставил чашку на стол и повернул голову к названному братцу.

- Как мне понимать твой вопрос?

До Обито дошло, что как бы подобных вопросов не задают в приличном обществе, тем более эстетичному Итачи, который мог (и, скорее всего, так и было) неправильно его понять. Смутился, потрепав волосы на затылке, и выдал более конкретную фразу:

- В одной кровати, - а, нет, конкретностью тут и не пахло. Но Обито изо всех сил надеялся, что до его шибко умного брата все же дойдет то, что он хочет ему сказать.
- Я не обязан обсуждать с тобой свою личную жизнь, - нет, до него не дошло. Итачи отвернулся снова к окну, невозмутимо пригубив чай и мысленно пожелав, чтобы потолок обрушился на одного идиота, сидящего на диване.

Помолчали. Обито не понимал, что не так и почему он так резко отреагировал. Возможно, решил он, его снова не поняли. Поэтому Учиха решил уж совсем конкретизировать свои мысли:

- А вы с Линой т…

Резкий взгляд Итачи в его сторону заставил его заткнуться. Обито явно прочел в пылающих молчаливой яростью глазах, что его сейчас выкинут из окна, и уйдет он к Вике на вечное поселение, ибо, зная брата, он такого Лине расскажет, что Романова схватится за голову и не пожелает его больше видеть.

Да нет, конечно. Лина примет его любым. Лина вообще умеет мириться с любыми недостатками своих домочадцев, портят ли они технику или пытаются кого-либо изнасиловать.

Плохое воображение разыгралось. Обито вздохнул, примирительно кинув взгляд в сторону отвернувшегося братца. Тот уже желал, чтобы на него обрушился метеорит или сразу три, чтоб уж точно не вытащить. И вообще Итачи стало резко неуютно, так что захотелось срочно убраться к Кисаме на диван. Но проклятая кружка чая не желала заканчиваться, а просто вылить чай означало сдаться перед напором неприятеля, а сдаваться в Конохской Академии шиноби не учили.

Олег снова вздохнул и, встав, пересел за стол напротив Итачи. Тот смерил его таким взглядом, которым смотрят на муху, севшую на монитор, но промолчал, предпочтя снова отпить чая и перевести взгляд в окно.

- Я бы хотел тебя спросить кое о чем, - скрывая замешательство за маской непроницаемости, произнес Обито.

Любопытство пересилило раздражение. Итачи даже стало интересно, что с его названным родственником не так и почему он не у своей женщины, к которой летел почти что на крыльях любви. Илья посмотрел ему в глаза поверх кружки, намекая, что готов выслушать его проблему.

- Я почему тебя спрашивал про Лину… - видя, что Итачи нахмурился, Обито спешно замахал руками: - Нет-нет! У меня же есть Вика. И… - и он замолчал, не в силах перебороть себя, чтобы сказать это вслух.
- И? – выгнул бровь брат, не дождавшись ответа.
- И я не знаю, что делать, - с неподдельным отчаянием на лице изрек Обито.