Акацуки. Сага. Forever

20. Эпизод девятнадцатый. Невыносимое желание

А по темным улицам гуляет дождь!
Фонарей далеких мерцает свет!
Ты сегодня, наверное, уже не придешь!
Тебя нет сейчас со мною, нет...
(Dj Allegka «А по темным улицам гуляет дождь»)

- Нет, - ее голос, надрывный и отчаянный, но тихий, звучит поразительно громко в зальной полутьме. – Не надо, я прошу вас…

Но тени со сверкающими глазами и хищными оскалами не желают подчиняться ее словам. Наступают со всех сторон, ласкают руками, заставляя судорожно всхлипывать и еще сильнее сжиматься на столе, куда ее закинули чьи-то мощные руки.

- Прочь.

Собственный голос кажется животным рыком, но тени расступаются перед ним, и он вплотную подходит к девушке, почти полностью обнаженной и такой желанной. Закрываясь руками, она с отчаянием во взгляде смотрит на него, приоткрыв пухлые губы, молчаливо моля о пощаде. Он нежно гладит ее по щеке, но она не поддается и лишь рвано вздыхает, вздымая полную грудь, к которой хочется припасть губами. Он проводит пальцами, едва касаясь, по плечам, спускаясь по груди и дальше, растягивая удовольствие и усиливая собственное желание. Она не сжимается сильнее и не отстраняется, лишь судорожно дышит и отводит взгляд. Рука скользит вниз, за резинку трусиков, вызывая полувсхлип. Второй рукой он возвращает ее взгляд, проводит по скуле и, ласково раздвигая губы, поникает в рот пальцем. Одновременно. Ее призывной стон наполняет комнату…

***
Итачи проснулся оттого, что его разбудил Кисаме, начав вытягивать из-под него простыню. Это снова был сон, кажется, третий за эти полгода. Учиха изводил себя мыслями и мечтами о Лине, но это был первый раз, когда фантазия была так явственна, что он ее чувствовал всем телом.

- Я вижу, у тебя доброе утро, - оскалился в широкой ухмылке Кисаме, который откинул одеяло с них обоих и теперь стоял у кровати.

Самое время послать всё к херам, перевернуться на другой бок и возвратиться ко сну, но сегодня был понедельник, каникулы кончились, а значит, им всем пора в школу. Учиха любил свои сны, особенно если они снились до конца и на выходных, но не тогда, когда нужно в спешке просыпаться и куда-то бежать. Тем более что сейчас нужно было поскорее идти в ванную, чтобы никто не успел ничего разглядеть, и охладить свой пыл под душем. Что Ветров и сделал, поднявшись с дивана.

- Доброе утро, Итачи, - столкнулся он прямо перед ванной комнатой с Линой. Тяжелая грудь под халатом дразнила, навевая воспоминания о сне.
- Доброе, Лина, - превосходно держа себя в руках, ответил юноша. Романова улыбнулась и случайно опустила взгляд. Покраснела. Пробормотала слова извинения и скрылась из виду.

Так-то лучше.

А впрочем, знал бы он, что снится ей, его не мучило бы столь сильное чувство вины…

***
Приехавшие в воскресенье опекуны Филимоновой сообщили, что до середины декабря не тронутся с места, чем вызвали немой шок у девушки, ибо она надеялась, что восхитительные дни и ночи в объятиях Олега будут вечными. Поняв, что если сейчас же не расставит все точки над i, рискует остаться ни с чем.

- Ба, я должна тебе кое-что сказать, - пока бабуля смотрела какую-то очень интересную передачу по телевизору, Вика подошла к ней и встала сбоку от кресла, где сидела старушка.
- И что же? – мельком глянула на нее та.
- Я влюбилась в мальчика, - не сдержала улыбки Филимонова.
- Вот как, - бабушка повернулась к ней, сделав телевизор потише. – И что, как его зовут? Где он живет? Сколько ему лет? Намного старше тебя? Много зарабатывает?
- Он… - Вика смутилась. – Его зовут Олег. Он один из детей-сирот, которые живут в доме Линки.

Бабуля выгнула брови, в ее глазах отразились презрение и насмешка.

- Нет, - она вновь повернулась к телевизору. – Можешь забыть о нем, он тебе не пара.

Вика вспыхнула от ярости.

- В смысле – не пара? – злым, но пока еще спокойным голосом спросила она.
- А ты сама-то подумай, - покосилась на нее женщина. – Во-первых, он младше тебя, во-вторых, зная твой вкус, наверняка ты выбрала самого страшного из них. В-третьих, это всего лишь детская влюбленность, у вас даже нет средств к существованию. Ну и последнее, - бабуля смерила ее взглядом, - кто порядочный на тебя клюнет?

Девушка сорвалась с места и, едва успев накинуть куртку, выбежала из дома как ошпаренная.

- И что я такого сказала, - пожала плечами женщина, вновь прибавляя громкости телевизору.

Было утро понедельника, когда Филимонова решила заговорить со своей бабушкой, поэтому сейчас деревня почти пустовала из-за детей, которые в большинстве своем были в школе. Погода была сносной – опять шел мелкий дождь, но не было ветра, так что холод не пронизывал фигуру. Рыдая, злясь на тупую старуху, которую бы давно зарубила топором, не будь у нее такое мягкое сердце, Вика шла по улице к реке и дальше, чтобы посидеть на кладбище. Долго посидеть, до самого вечера, простыть, заболеть и умереть, чтобы эта гребанная старуха поняла, насколько глубоки ее чувства.

***
Итачи вернулся со школы раньше всех, решив не идти на английский, физкультуру и ОБЖ, ибо бесполезнее уроков в мире еще не придумали. Весь день его не отпускали мысли о сне, так что он был полностью абстрагирован от мира, чему не была рада одна назойливая девятиклассница, опять порывавшаяся с ним заговорить. Бросив сумку у дивана, Учиха лег на постель и закрыл глаза, вспоминая уроки медитации и пытаясь прогнать от себя образ обнаженной Евангелины.

У Лины была дурная привычка, от которой она не смогла избавиться, несмотря на то, что уже долгое время жила с Акацуками. Когда она оставалась одна, то занималась своими делами (в основном, своими женскими делами), расхаживая по комнатам в полотенце. Это можно было отнести к ее очень-очень тайному желанию, чтобы внезапно появился какой-нибудь длинноволосый японский сантехник и сотворил бы что-нибудь недетское. Но фантазии Лины, как все-таки скромной девушки, заканчивались на том, что этот «сантехник» просто бы к ней подошел и поддел пальцем полотенце… И тут бы Романова вырвалась и с визгом умчалась бы, заставив коситься себе вслед. Лина такая Лина…