Акацуки. Сага. Forever

23. Эпизод двадцать второй. Семейное положение

Но ведь она не твоя!
Знаешь ли ты, о чём молчит она, о чём её мечты?
Знаешь ли ты, что говорит она, когда не рядом ты?
Рядом с кем-то другим…
Знаешь ли ты, когда уйдёт она, куда она идёт,
Слушая шаги…
Знаешь ли ты, имеешь ли ты власть,
Чтоб удержать её.
Но ведь она не твоя…

Она не твоя!
Хоть с тобой она даже иногда, и бывает,
Она не твоя… как глоток вина, так тебя она выпивает.
Она не твоя… ты играешь с ней, а она с тобой,
Потому что знаешь ли ты, что в себе таит женская любовь?
(Г.Лепс "Она не твоя")

Вика не заснула вместе с Олегом, как обычно это делала. Когда она узнала, кто он на самом деле, чувство стеснения от того, что он вон какой персонаж, а она всего лишь деревенская девушка, накрыло ее с головой. Ветров лег спать в одиночестве, а Вика полночи щупала себя за полный бок, плача о том, что не такая худая, как Рин, не такая способная, как девушка Изанами и не такая красивая, как все, кто вокруг нее. Потом в неверном свете фонаря, пробивающегося сквозь зашторенные окна, принялась разгребать завалы вещей, переживая, что бывший злой Лидер организации будет сердиться из-за этого беспорядка. Нет ни денег, ни ванны, ни домашнего туалета, ни нормальных условия для жизни, а веранда-прихожая больше похожа на проходной двор, заполненный мусором. Что со всем этим делать, когда дорогой Обито уже и так всё знает наизусть, включая ее мытье в тазу?

Вика, бросив разбирать вещи, легла в отдельную кровать, накрывшись одеялом и принявшись тонко всхлипывать. Обито проснулся от этих звуков, потому что его слух был заточен именно на ее рыдания. Филимонова могла топать по дому слоновьим шагом, разбить чайный сервиз и передвигать мебель, но едва слышались всхлипывания, Учиха тут же просыпался.

Поднявшись из постели, ощущая нагим телом, что в доме всё-таки прохладно и пора топить печку, юноша приблизился к соседней кровати, склоняясь и отодвигая с лица хозяйки дома одеяло.

- Что случилось? – даже не представляя, в чем на этот раз причина ее страданий, спросил он.

Прерывисто вздохнув носом, девушка нашла в себе силы присесть и трагично уставилась в сложенные перед собой руки. Обито сел рядом. Вика, глядя на дорогое, любимое и так давно желанное тело, начала плакать с новой силой.

- Я хуже, чем твоя Рин! – закрыв лицо руками, пробасила она.

Глядя на рыдающую девушку, Обито вспомнил последний образ Нохары, который явился ему перед смертью. Заботливая, преданная и разумная, куноичи больше напоминала по характеру Лину, да и имена их были созвучны, а Вика была полной ее противоположностью. Почему его выбор пал именно на эту несуразную взбалмошную истеричку? Обито легко усмехнулся. Он давно решил этот вопрос, и никогда не устанет разъяснять его ей.

- Рин не была опрятной, - монотонно заговорил он, привлекая внимание девушки и заставляя ее отвлечься от рыданий, - она была рассеянной и неуклюжей, именно поэтому на миссиях с ней так легко нас настигали враги. Она совсем не понимала чувств людей и не умела видеть намеков.
- А я? – жалобно спросила Вика, когда Олег, закончив свою характеристику-воспоминание, глянул на нее.

Обито загадочно улыбнулся и, встав, ушел на свою постель.

- Эй-эй-эй-ей! – вскочила и кинулась за ним, настигая его у кровати и кидаясь в объятия со спины. – А я?! – вопросила она его. Он обернулся с той самой загадочной улыбкой:
- Не скажу.

Вика, войдя во вкус, завалила его на кровать и, нависая сверху, игриво выгнула бровь.

- Ну тогда я выбью из тебя ответ.
- У меня выдержка шиноби, тебе придется постараться, - Учиха сощурил масленые глаза. Принимая его вызов, девушка склонилась к его лицу, припадая к губам.

То, что он хотел, и то, что ему действительно нужно было, отличались по форме, цвету глаз, волос и даже характеру. Он хотел тихого семейного уюта, но, пройдя через ад войны, понял, что с характером Лины под боком загнется от депрессии раньше, чем сумеет разобраться в себе. Тот, кто понимает его, тот, кто ему нужен, как воздух, и тот, кто растормошил его, изгнав остатки тёмной болезни, запакован совсем не в красивую обертку, но без нее он, казалось, уже не может жить.

***
Среда, тринадцатое ноября.

В Линином детстве, полном аниме и всяких сказок, в которые она верила и мечтала, чтобы они сбылись, все сказки должны были начинаться с понедельника – потому что только с новой недели разумно вводить в школу новых учеников, о которых Романова так мечтала (Рен, Йо и Хао – стандартные объекты мечтаний детства). Или же сказка должна начаться с утра и максимум до второго урока, потому что потом, уже после 12, банально заканчивался учебный день, а с ним и единственное развлечение в деревне.

Однако после прихода Акацук в жизнь Евы, всё пошло наперекосяк, но весело и даже стабильно. Хотя непонятно, каким образом эти слова могут уживаться в одном предложении.

Итак, в доме Романовых вечер среды. Обито, разумеется, отсутствовал, намертво поселившись в доме у броколлиобразного тополя. Нагато и Яхико тянули английский при участии медленно теряющей терпение Конан. Сасори в углу их с Тсукури дивана читал книгу «Геология и полезные ископаемые», которая нашлась в Лининой библиотеке наряду с физикой и репетитором по английскому. Дейдара, разложившись на полу в проходной, где были Хидан и Какудзу, в компании названного братца чинил старый советский кондиционер, пообещав Линке, что сделает его так, что и пульт будет, и «всё на свете». Кисаме помогал Какудзу разбираться со счетами, пока Андрей был занят расчетом расходов и доходов за текущий и будущий месяцы. Сама Евангелина сидела на диване и читала учебник по химии, вполголоса объясняя прожженному гуманитарию, а по совместительству своему жениху, отдельные термины и формулы, почему число Авогадро стабильно, а число электронов зависит от положения вещества в таблице Менделеева. Итачи слушал ее почти вполуха, больше уделяя внимание тактильным ощущениям от объятий и пребывая на вершине блаженства от внутреннего покоя и умиротворения.