Академический отпуск

Глава 1

Я откидываюсь в бархатное кресло, закидываю ноги на столик, где уже дымится третья бутылка розового вина. Подол моего платья блестит в стробоскопах, как чешуя русалки. Я чувствую себя опасной и пьяной. Очень пьяной.

— Девочки, я вас умоляю, — говорю я, лениво сдувая прядь с лица. — Максим? Этот парень из «Психеи»? У него же взгляд как у хомяка, который забыл, куда спрятал орех.

Ленка, моя одногруппница громко хохочет и опрокидывает в себя бокал.

— А мне нравится Дима с эконома! — вставляет Света, поправляя вырез платья, который и так держится на честном слове и силиконе. — У него тачка тихая, чистая, и он дарил мне орхидеи.

— Орхидеи это пошло, — лениво цежу я. — Пошло и склизко. Как улитки. Мужчина должен дарить то, от чего у тебя челюсть сводит, не от нежности, а от шока.

Мы переглядываемся и снова смеемся. Оля сидит справа от меня, самая трезвая (пока что), красивая, как кукла. Она крутит в пальцах вишенку из коктейля и улыбается своей коронной улыбкой — снисходительно, будто знает про всех мужчин правду.

— Кстати да, — Ленка вдруг становится серьезной. — А вы видели, кто к нам пришел на первой паре по уголовке? Ярослав Витальевич. Вы видели его руки?

Мы все синхронно вздыхаем. Потому что даже я, Марьяна Рыжкова, с моим стальным характером и папиной банковской картой, запомнила тот момент, когда он вошел в аудиторию. Тридцать пять лет, высокий. Не просто высокий — породистый. Наши мальчики из золотой молодежи на его фоне выглядят как недоношенные щенки. Стройный, плечи развернуты, темный костюм сидит так, будто его шили в Лондоне неделю. Стрижка — короткая, стильная, чуть небрежная, как у человека, которому не надо ничего доказывать. А глаза! Карие, глубокие, как два омута, в которых хочется утонуть. Он читает лекцию про умысел и неосторожность, а я смотрю на его губы и думаю совсем не об умысле.

— Моргунов, — мечтательно тянет Света. — Ярослав Моргунов. Не женат.

— Не женат, потому что никого не замечает, — фыркает Оля. — На него все наши вешаются. С юрфака, и даже эти пигалицы с менеджмента прибегают. А он им: «До свидания, следующая тема — состав преступления». Ледяной человек.

— Безупречный мужчина, — поправляю я и делаю большой глоток шампанского, чувствуя, как тепло разливается по венам. — Безупречный и недоступный. Как… как кейтеринг у мамы на корпоративе: все красиво, а руками нельзя трогать.

Где-то внизу грохочет бас, в вип-зону пытаются пролезть трое парней. Один из них, с челюстью, как у Хаммера, кивает на меня. Я смотрю на него, поднимаю бокал и говорю.

— Мальчик, иди качай бицепсы в другом месте. Здесь зона стратегических обсуждений.

Они уходят, бормоча что-то под нос. Ленка икает.

— Оля, — вдруг подает голос Света. — А скажи честно. Он же секси. Моргунов. Ты бы с ним?

Оля медленно ставит бокал, в ее глазах загорается спортивный азарт.

— Я бы с ним? Легко! Но он не ведется. Ни на декольте, ни на «случайно упала ручка». Этот мужчина — как моя диета: неприступен и бесит.

И тут я чувствую это. То самое — шампанское, ударившее в голову, и во мне поднимается мое коронное: «А вот хрен там». Я встаю. Не слишком твердо, но с достоинством.

— А я говорю, что пересплю с Ярославом Витальевичем Моргуновым. — Мой голос разносится по нашей вип-зоне. Стробоскопы бьют мне в лицо. Чувствую себя героиней плохого фильма и это великолепно.

Девочки замолкают. Даже Ленка перестает икать.

— Ты бредишь, — роняет Оля, но смотрит с интересом. — До него никто не добрался. Он как гранитная скала.

— Скалы только для того, чтобы разбивать лбы. — Я улыбаюсь своей самой опасной, самой нахальной улыбкой. — Спорим, Оля? Спорим на мой красный Ducati? Если у меня не получится его уложить в постель за три недели — байк твой. Навсегда.

Тишина. Даже хаус-музыка отступает на второй план. Оля смотрит на меня своими черными, как угли, глазами, видит, что я не шучу, и медленно — очень медленно — протягивает руку.

— А если получится? — спрашивает она шепотом, уже понимая, я чувствую, что я ее зацепила.

— Если получится… — я дожимаю своего внутреннего демона, — ты отдаешь мне свою Ferrari. Ту, красную. Твою гордость и радость.

Выдох. Взрыв хохота от Ленки и Светки. Поцелуй в щеку от первой и недоверчивое покачивание головой от второй.

Оля встает. Мы скрепляем ударом ладони. Громким, как выстрел.

— Ты жалкая дура, Рыжкова, — говорит она, но улыбается. — Но я обожаю твою дурость. Три недели. И помни: на кону не только твоя гордость. Это мое любимое авто.

Я допиваю шампанское, чувствуя, как в груди разгорается не предвкушение, нет — что-то гораздо более жаркое. Ярослав Витальевич Моргунов — приготовься. Я иду на дело!

— А если он тебя отшивает? — не унимается Света, пока я уже собираюсь танцевать.

— Не отшивает, — бросаю я через плечо, скидывая туфли. — Не было еще ни одного мужчины, который бы смог устоять против Рыжковой.

Басы взрываются. Я иду в центр танцпола, чувствуя спиной взгляд Оли — строгий, изучающий, оценивающий, и улыбаюсь себе в темноту.

********************************************************

Дорогие мои!

Добро пожаловать в мою новинку!

Книга пишется в рамках литмоба (Не) игрушка для мажора

https://litnet.com/shrt/AWE0