Академия А-ши. Отбор для попаданки

Глава 1

Настоящее…

Петриков был тем местом, которое не все вспоминают с теплом. Но мне здесь почти нравилось.
Я жила здесь с одиннадцати лет. В спец.ПТУ для девочек с девиантным поведением. Красивое название для места, где тебя заново учат тому, что такое хорошо, а что такое плохо. Раз уж родители не удосужились.

Мне было семнадцать. Последний год.
Социальная сирота… звучит почти благородно, если не знать, что это значит: родители живы, но я им не нужна, да и они мне.
Неблагополучная семья, стандартный набор: алкоголь, равнодушие, крики, драки, полиция. Уличная компания детей постарше, к которой я прибилась…

Воспитатели меня любили, кажется, даже больше, чем родная семья.

В тот вечер я возвращалась из мастерских позже обычного. В голове крутилась мысль: ещё год и я свободна. Это пьянило и одновременно пугало до чертиков. Куда идти? Что делать?
Я почти дошла до общежития, когда мир… дрогнул, сломался, как трескающееся стекло и меня впитало в иную реальность.

Боль пришла мгновенно, сладковатый запах металла, кровь вокруг. Слишком много крови.

Я вдохнула и не смогла выдохнуть. Внутри булькало, снаружи хлюпало.

Пол был холодным. Каменным. Вокруг деревья. Надо мной в воздухе дрожали свечи, их свет дергался, как будто воздух пытался их затушить, но не мог.

Символы, вырезанные прямо в камне, пульсировали тёмным, липким светом.
Я попыталась пошевелиться и поняла, что не могу.
Чья-то рука сжимала мои плечи.

– Розалинда… – голос был хриплый, сломленный. – Что ты опять натворила? Проклятый тебя забери! Сейчас же приходи в себя!

Мужчина. Немолодой. Седина в волосах, руки по локоть в крови. Меня что тут на органы расчленяют? Охренеть!
Он смотрел на меня со странным выражением на лице, беспокойство и злость, раздражение и, кажется, паника…

– Что ты наделала, Розалинда… – прошептал он, прижимая меня к себе, и меня чуть не вырвало прямо на его роскошную одежду, запах крови стал невыносимым до отвращения.

Наверное, это и спасло мою дурную голову, потому что назадавать глупых вопросов ему я просто не успела.

– Как можно проводить такие мощные ритуалы без подстраховки, дочь? Не ожидал от тебя такой глупости. Вот же ненасытная пиявка, вся в мать!

Он что… отчитывает меня? Я уставилась на нового заботливого папашу, этот, пожалуй, по неадекватнее предыдущего будет… у него дочь на руках кровью истекает, а он ей нотации читает.

А потом он заговорил слова, от которых пространство снова дёрнулось. Мою кожу обдало жаром, но боль ушла, осталось только странное ощущение, покалывание, так бывает, когда ногу отсидишь.

Противное такое чувство. А папаша окончательно перестал со мной церемониться, с рук отпустил, посмотрел почти с презрением, ну с недовольством так точно и заявил.

– Платье для столицы шитое измазала, девку опять из прислуги взяла. Сколько раз я тебе говорил, Розалинда, скажи и тебе для жертвоприношения привезут с ближайшей деревни хоть десяток девиц! Но тебе же вечно надо срочно проверить очередной ритуал! Где ты вообще его откопала?!

Я хлопнула ресницами.

Два раза хлопнула. Черт его знает, как надо на это реагировать? Сказать: «прости папочка, я больше не буду брать без спросу девиц»? А ненормальный мужик продолжал орать.

– Мало того, что служанок потом заново обучать приходится, ни одной нормальной горничной в доме скоро не останется, так еще самых красивых берешь! Скоро одни уродки в деревнях будут.

– Хмм… – многозначительно ответила я на эту тираду о грядущем демографическом кризисе и почесала щеку, кровь, которой я вся была вымазана, начинала сохнуть и стягивать кожу – отвратительное чувство. А папка-то новый орет, прямо как родной, аж на слезу прошибает от ностальгии.

– Хвала Прародителям, завтра ты уезжаешь и это безобразие закончится. – Воздел почему-то к небесам жгучие черные глаза отец, походу, бывшей серийной убийцы… а теперь мой.

– Значит так, – сказал он, хватая меня за руку и тащя куда-то от каменной площадки, залитой кровью, и трупа молоденькой горничной на ней, – быстро домой и никаких ритуалов больше. Собирай свои вещи, завтра ты едешь в Академию. И не вздумай там устраивать такой бардак! Ты – черная, Розалин! Хочешь жить, умерь свои аппетиты! Счет тебе в банке Ирды я открыл, твои документы уже в Академии, просто доживи до отъезда!

Он резко остановился, развернувшись ко мне и посверкав на меня еще глазами, наклонился, приставив палец чуть ли не к моему носу, – Ты поклялась! Ты должна безупречно сыграть роль светлого мага, никаких трупов! Никаких жертвоприношений, ни без их согласия, ни с ним! Серой ты тоже быть не должна, за ними слишком пристально наблюдают. Нам это внимание не нужно. Твоя репутация должна быть чиста и безупречна! Тихая девочка из провинции древнего рода, только собственная кровь! Ты меня поняла?

– Да, – уверенно ответила я, еще и кивнула для убедительности, смотря на родителя в ответ самым честным взглядом, какой могла изобразить. Что ж тут непонятного-то… Никого не убивать... я справлюсь!

А у самой в голове полная каша!

Родитель, знать бы еще как его зовут, кажется, сильно сомневался, то ли в моей честности, то ли в мозгах, потому что сверлить меня взглядом не перестал. А потом вздохнул как-то обреченно, и потащил меня дальше.

Мы шли быстрым шагом по выложенной красивым камнем дорожке через густой сад, повернули куда-то и перед нами оказался дом. Ну как дом... особняк из фильмов ужасов.

Весь такой светленький, двухэтажный, с белыми колоннами и ажурными балкончиками. Миленький до ужаса, в таких вечно или живут привидения, или компанию друзей, приехавшую на выходные, бензопилой убивают.

На пороге «папа» передал меня двум бледным служанкам в белых передничках и они, заохав и запричитав, подхватили меня под руки и потащили дальше.

– Как же это вы так, ири Розалинда, и платье новое испачкали, и в волосах кровь.