Академия альфачей 5, или Всем бежать без оглядки!

Глава 2. Шлюз и кружево

‒ Скажи «фиброгастродуоденоэзофагоскопия». – Доктор Малинка сует мне под нос металлическую пластину.

Ну и запросики пошли. По примеру моего не слишком удачного опыта свиданок с экономистом, благодаря которому я и познала терминологию о бета-факторах и рыночном риске, я столь же усердно старалась создать нормальную атмосферу общения и со следующим ухажером, учащимся на медика. Так что тематические статьи для такой любительницы зубрежки, как я, пришлись весьма кстати. В итоге мне известно значение слова, которое пытается вытащить из меня доктор Малинка, а вот с медиком у нас не сложилось. Он оказался таким же скучным собеседником, как и его экономист-предшественник. Это еще одна из причин, почему я по-тихому и завязала с отношениями.

Однако времяпровождение с Эни нудным и безотрадным уж точно не назовешь. И сдается мне, вряд ли будет так уж просто удрать от этого крайне собранного и убийственно целеустремленного красавца.

‒ Говори уже. ‒ Врачишка, нетерпеливо сопя, тычет свой инструмент в середину моих губ, по-прежнему требуя огласить наименование препротивной процедуры, результат которой открывает живописный обзор на вселенную отдельных внутренностей.   

Очень надеюсь, что «пластина» доктора не действует по аналогии с тем самым шлангом. Моя маленькая внутренняя психичка не готова к такому диагностическому повороту. Я могу случайно активировать Дулю.

‒ А можно я просто скажу «А-а»? – с надеждой предлагаю я.

‒ Нет. – Не дождавшись акта добровольного открытия шлюза, врачишка, пользуясь озвучиванием вопроса, ответственно всовывает мне пластину в рот, каким-то чудом не стерев губы.

До того, как  недобрый док приступил к обследованию степени моей физической крутизны и уровня дохлости нервных клеток, профессор Ярый уже проверил целость надетого на меня снаряжения – путем дергания всех торчащих и висящих шнуровок и ремешков. Удивлюсь, если не обнаружу потом на теле не менее двух десятков синяков – последствий его «случайных» щипков.  

‒ Фто делатфь-тфо? – сталкивая пластину вбок языком, жалобно спрашиваю я у наставника.

‒ Ничего. – Плюшка, отпихнув левую бровь, стучит костяшкой пальца по собственному лбу. – Головой подумай, барашек. Бездействие – и есть твой уникальный шанс на быстрый вылет из отборочных. Не делай ни-че-го, и тогда получишь вожделенную свободу.

‒ Отлично. Туда не ходить, то не делать, о том не думать, кислород не потреблять, метаболизмом не баловаться. – Вздергиваю кверху кулак с отогнутым большим пальцем. – Понятно. Уяснила.

Хорошая стратегия. Надежная, как застежка у Олиного лифона.

Я к тому, что выпирающую красоту моей подруги мало какое белье может выдержать, так что предлагаемый Плюшкой план, по моему экспертному мнению, скроен из полупрозрачной паутинки и скреплен стародавним способом «поплевать и зажать».

Попытка «ничего не делать» была предпринята еще на охоте за камнежорным Жорой. И лично я прекрасно помню, к чему все это привело. Возможно, о плачевном результате стоить напомнить и щедро раскидывающемуся советами профессору Ярому. Он-то точно знает, чью уютную хатку приплюснул своим пузом Жора.

‒ Горло в порядке, ‒ отчитывается доктор Малинка и со звонким «чпоньк» выдергивает у меня изо рта пластину.

‒ Ай, ‒ щупаю подушечками пальцев щеки. – Горло-то здесь причем?

‒ Проверяю «орную способность», ‒ невозмутимо поясняет Малинка.

‒ Какую-какую?

‒ Способность визжать, иными словами. ‒ Он пожимает плечами и кивает на хмурого профессора Ярого. ‒ Ялик утверждает, что навык писка у тебя наиболее действенен и отточен.   

Кажется, Плюшка уже с самого начала отчаялся вылепить из меня что-то путное. И о тренировках больше ни слова, да и подбадривающих кричалок мне, похоже, тоже не перепадет.

‒ Ох-ох-ох, ‒ пригорюниваюсь и, шмыгая носом, кручу на пальце один из ремешков своего боевого наряда. ‒ Хочу быть просто милой девушкой… а не это вот все.

‒ И? ‒ Профессор Ярый неожиданно отвешивает мне подзатыльник. ‒ Я бы тоже хотел быть милой девчулей и носить белье с кружавчиками. Но что-то, как видишь, не срослось.

Обалдело вылупляюсь на наставника. Не пойму, он на комплимент напрашивается? Мне стоит сказать, что кружево очень бы подошло его мужественной волосатости?

Профессор Ярый, прищурившись, наблюдает за моей реакцией, а затем издает громкий смешок.

‒ Шутка. Отвлеклась? Вот и молодчик.

О! Так это он меня подбодрить старается?