Академия Алма-Крыл

Глава 1 Башня Дозора

Иван. Это имя, как раскалённая заноза, впилось в сознание. Ярополк откинулся на холодную каменную стену, прикрыв веки, но перед глазами всё равно стоял стальной взгляд юноши. Будущий ученик академии чародеев, а смотрит как хищник, знающий себе цену. Он попытался стряхнуть с себя это наваждение, но образ цепко держался, переплетаясь с недавним кошмаром на корабле.

Ярополк сидел на краю кровати, сжимая пальцами край грубого шерстяного одеяла. В голове перемешивались обрывки: появление Стража, слова Далемитра, а затем — предательская слабость в ногах и солёный вкус крови на губах. Вот уже две недели с того боя, но тело никак не желало возвращаться в прежнюю форму. Каждый вдох отдавался тупой болью в правом боку, а левая нога противно ныла, напоминая о каждом пропущенном ударе.

В келье царил полумрак. Лишь узкая щель бойницы под потолком впускала внутрь серый свет пасмурного дня, выхватывая из темноты пятно на каменном полу. Дышалось тяжело из-за сырости и трав, которыми лекарь настаивал растирать ушибы.

Дверь, обитая почерневшим железом, издала протяжный стон. Ярополк вздрогнул, но не подал виду. Из-под насупленных бровей устремил пристальный, тяжелый взгляд.

В проёме стоял послушник — совсем ещё мальчишка, лет семнадцати, в мешковатой серой рясе, перетянутой простым плетёным шнуром. Парень заметно робел под взглядом опального дозорного, сжимал в кулаке бронзовый гасильник, но голос его прозвучал ровно, хотя и тихо:

— Совет уже собрался в зале.

Ярополк вздохнул.

Кровать под ним скрипнула, когда он поднялся. Пальцы рук — крупные, с натруженными суставами и обломанными ногтями, противно дрожали. Ярополк сжал их в кулаки, потом разжал, потом снова сжал, пытаясь обмануть собственную плоть. Дрожь не унималась. Тогда он просто опустил руки вдоль тела, смирившись, и, заметно припадая на левую ногу, заковылял к выходу.

Коридоры башни Дозора встретили его холодом, который пробирал до костей, несмотря на плотный шерстяной плащ. Факелы в железных кольцах чадили, отбрасывая на стены тени. Ярополк шёл, не глядя по сторонам, уставившись в спину послушнику. Путь давался тяжело: он то и дело останавливался, чтобы перевести дыхание.

Наконец, они вышли к неприступным дверям из чёрного, морёного дуба, с коваными накладками в виде птиц, терзающих змея. Верхние петли дверей терялись в тени свода.

Ярополк упёрся ладонью в прохладное дерево, толкнул — и ничего не произошло.

Послушник, деликатно кашлянув, шагнул вперёд. Парень налёг плечом — дверь со скрежетом, но поддалась. Он молча распахнул одну створку и пропустил Ярополка вперёд.

— Благодарю. — Ярополк чуть кивнул, не оборачиваясь, и перешагнул порог.

Зал, замурованный в толще главной башни, теперь напоминал Ярополку каменный мешок — только вытянутый вверх, подавляющий своей пустотой. Знакомый сводчатый потолок, поддерживаемый рядами резных колонн, тонул в густой тьме, словно само небо отвернулось от этого места. Вдоль стен на бронзовых цепях всё так же висели тяжелые светильники, но их мерцающее пламя больше не дарило тепла, лишь дробило тени на холодном полу.

Сердце толкнулось в рёбра. Ярополк заставил себя выпрямиться, расправить плечи, насколько позволяла ноющая спина, и прошествовал к центру зала.

Перед ним возвышались три трона. На них, выточенных из камня, украшенных тусклой позолотой и рунами, восседали триархи Дозора.

По бокам, на резных креслах поменьше, сидели советники — трое мужчин и женщина в мантиях с серебряной вышивкой. Кто-то смотрел с осуждением, кто-то — с любопытством, но все они молчали, нарушая тишину лишь редким кашлем или шелестом одежд.

Ярополк приложил правую руку к груди, туда, где под рваным шрамом билось сердце. Он кивнул, глядя в глаза триархам.

— Здравия желаю триархам и совету Дозора. — Голос не дрогнул, хотя грудь сдавило от напряжения.

Велемир на центральном троне качнул головой. Он поправил мантию, обшитую мехом, и сложил руки на коленях.

— Ярополк, — заговорил он. — Сочувствуем твоей утрате. Потерять хранителя — невосполнимая утрата для любого чародея. Захар отдал жизнь, как велит долг. Это высшая честь.

Ярополк медленно наклонил голову в память о товарище. Он вспомнил, как тот прикрывал его спину, делил с ним хлеб и опасность, но остался навсегда в землях Острии.

— Но, Ярополк… — старец запнулся. По залу пробежал холодок ожидания. — Надеюсь, ты объяснишься перед советом, что произошло в Сырдари.

Слова повисли в воздухе. Советники заерзали на своих креслах, послышалось, как летописец переложил свиток, Добромысл шепнул соседу короткую фразу.

— Господа, я попал в плен к князю Рогволоду, после того как узнал о его связях с Мороком.

Дозорный держался прямо, насколько позволяло израненное тело.

— Но это невозможно! — раздалось слева.

Кресло советника скрипнуло — Зорина вскочила, не дослушав. На щеках горел румянец.

— Князь Острии славится своей жестокой политикой, но он бы не переступил священные законы! — продолжила она, обращаясь уже не только к Ярополку, но ко всему совету. — Рогволод — князь старой закалки, он чтит богов, он приносит жертвы Мокоши и Перуну! Обвинять его в связях с Мороком...