Академия Амарит

Глава шестая

Коменданта я нашла не сразу. Общежития академии жили своей, особой жизнью: коридоры здесь были ниже и теснее, чем в учебных корпусах, свет — резче, а воздух пах старым камнем, металлом и чужой усталостью. Тело всё ещё ныло после вчерашнего разговора с ректором, и каждый лестничный пролёт отзывался тупой болью в коленях.

Он стоял у стойки учёта — сухой, высокий мужчина с жёсткими чертами лица и форменным плащом, выцветшим от времени. Когда я назвала имя и корпус, его брови едва заметно дёрнулись. Во взгляде мелькнуло что-то колкое, почти злое, но он быстро спрятал это за служебной холодностью.

— А, эта, — протянул он, проверяя список. — Особое распоряжение ректора.

Он резко захлопнул книгу и развернулся, даже не оглянувшись, будто был уверен, что я пойду следом. Мы шли долго. Чем дальше, тем хуже становилось здание: стены покрывались трещинами, защитные руны тускнели, а пол скрипел под ногами так, словно давно не видел ремонта. Комендант ни разу не замедлил шаг, и мне пришлось стискивать зубы, чтобы не отстать.

— Не всем тут достаются башни с видом, — бросил он через плечо. — Академия ценит полезных, а не удобных.

Он остановился у самой дальней двери. Металл на ней был поцарапан, номер почти стёрт. Комендант открыл замок резким движением и толкнул дверь внутрь.

Комната оказалась крошечной. Узкая койка с тонким матрасом, стол с подбитой ножкой, шкаф, у которого одна дверца висела перекошено. В углу — трещина в стене, затянутая старым плетением, едва державшимся. Здесь было холодно, даже несмотря на защитный контур, и казалось, что сама комната давно махнула на себя рукой.

— Живут и в худших, — сухо сказал комендант. — Радуйся, что вообще дали.

Он уже собирался уйти, когда я заметила кровать.

На ней аккуратно, почти показательно, была разложена чёрная форма.

Кожаная броня на тело — гибкая, потёртая, но явно боевая, с вшитыми усилениями. Свободные чёрные брюки, рассчитанные на движение, а не на парад. И кожаный плащ — длинный, тяжёлый, с внутренней подкладкой, исписанной тонкими рунами, которые слабо отозвались на моё присутствие.

Комендант задержался у двери, усмехнулся краешком губ.

— Не перепутай. Это не честь, — сказал он тихо. — Это метка. В такой форме либо выживают… либо уходят к Тихому Элдорну.

Дверь захлопнулась.

Я осталась одна — в самой маленькой комнате академии, с ноющим телом, холодными стенами и формой, которая ясно давала понять: выжить здесь будет не легче, чем темном лесу с неизвестными существами.

Я ещё долго стояла посреди комнаты, оглядывая перекошенный шкаф, стол с подбитой ножкой и трещину в стене, будто надеясь, что они сами подскажут, с чего начать. Не подсказали. Я не умела чинить мебель, не знала ни заклинаний для этого, ни даже с какой стороны подступиться. В конце концов я сдалась — временно. Комната никуда не денется, а вот информация была нужнее.

Чёрная форма легла на тело неожиданно правильно. Кожаная броня плотно, но не давя, обняла торс, брюки не стесняли движений, а плащ добавлял тяжести и собранности. Я посмотрела на себя в мутное зеркало и едва узнала отражение: не пациентка целительского крыла, а кто-то другой. Кто-то, от кого уже ждут действий.

Я вышла, закрыв дверь осторожно, и направилась к кафедральному крылу — искать заведующего, чтобы понять, когда и какие занятия меня ждут.

По дороге коридоры становились оживлённее. Кадеты сбивались в группы, смеялись, спорили, обсуждали тренировки. Когда я проходила мимо одной из таких компаний, разговор резко стих. Я почувствовала взгляды — цепкие, оценивающие, недобрые.

— Смотрите-ка, — протянул кто-то с насмешкой. — Это не та ли новенькая, которую по коридорам на руках носили?

— В чёрном, — подхватил другой. — Смело. Обычно так одеваются те, кто долго не держится.

Я остановилась. Медленно повернулась к ним, чувствуя, как ноющая боль в теле становится острее, но голос остаётся ровным.

— А вы, я смотрю, специалисты по выживанию? — сказала я. — Или просто эксперты по чужим спинам?

Кто-то хмыкнул, но один из них шагнул вперёд.

— Лучше бы тебе лечиться, — бросил он. — Боевые классы не для тех, кто ломается от первого удара.

Я чуть наклонила голову, оглядела их всех — форму без следов боя, самоуверенные лица.

— Забавно это слышать от людей, которые даже не знают, какой был первый удар, — ответила я. — Но не переживайте. Если кому-то из вас понадобится целитель… я постараюсь не смеяться слишком громко.

На секунду повисла тишина. Потом кто-то фыркнул, кто-то отвёл взгляд. Тот, что шагал вперёд, скривился и отступил назад.

— И ещё, — добавила я уже на ходу. — Смотреть можно. Гавкать — не обязательно. Это всё-таки академия, а не псарня.

Я ушла, не оглядываясь, чувствуя на спине взгляды — теперь уже раздражённые, злые, но не насмешливые.

Боль в теле никуда не делась, но шаг стал увереннее. Я выиграла не бой — всего лишь разговор. Но в любом случае, иногда этого было достаточно, чтобы тебя начали учитывать.

Я уже собиралась свернуть в боковой коридор, когда заметила её.

Она стояла у стены, будто стараясь слиться с камнем, — тонкая, невысокая, с собранными в простой узел рыжими волосами. В руках — стопка учебных записей, прижатых слишком крепко, так что побелели пальцы. На первый взгляд — обычная кадетка. На второй… я увидела метку.

Маленький знак на щеке, почти незаметный, если не знать, куда смотреть. Тонкий, выжженный символ — клеймо рода, признанного предательским после восстания десять лет назад. Такие не бросались в глаза случайно. Их заставляли видеть.

Она поймала мой взгляд и вздрогнула. В её глазах мелькнуло привычное — ожидание насмешки, отвращения, удара словом. Тело чуть напряглось, словно она готовилась к очередному молчаливому унижению.

— Прости, — сказала она первой, слишком быстро. — Я сейчас уйду.

Она сделала шаг в сторону, уступая дорогу, хотя коридор был достаточно широк, чтобы мы спокойно разминулись.