Академия Амарит

Глава седьмая

Эбигейл, так звали мою новую знакомую, помогла мне найти главу кафедры боевых чар и, едва мы вошли, сразу оставила меня одну.

Мужчина стоял у стола. Высокий, светловолосый, со шрамом на левой щеке. Он посмотрел на меня внимательно, словно сопоставляя услышанное с тем, что видел перед собой.

— Кристофер Де Риос, — представился он. — Глава кафедры боевых чар.

Имя показалось знакомым. На мгновение я замерла, вспоминая, как брат когда-то вскользь упоминал одного из своих товарищей с таким же именем. Тогда это было просто имя. Сейчас — уже нет.

— Алиан Дези, — продолжил он, будто закрепляя сказанное. — Ректор рассказал о тебе.

Он сложил руки за спиной.

— Мне нужно знать, что ты умеешь, что знаешь и на что способна.

Кристофер сделал паузу, затем спокойно добавил:

— Обычно я начинаю с проверки силы и практики. Но о состоянии твоих резервов мне известно. В таком виде проверка бессмысленна, поэтому мы её откладываем.

Он взял со стола несколько листов и протянул мне.

— Чтобы не терять время, ты будешь ходить только на теоретические занятия кафедры.

Я взглянула на расписание: лекции, схемы, тактика, разбор боевых ситуаций.

— Теория покажет, насколько ты понимаешь основы. Когда восстановишься, вернёмся к практике и я узнаю остальное.

Я кивнула.

— Свободна, Алин Дези.

Я вышла с расписанием в руках и ощущением, что это имя — Кристофер Де Риос — ещё не раз всплывёт в моей жизни.

За дверью кабинета меня ждала Эбигейл.

Она стояла тихо, слегка склонив голову, словно проверяла, что я справлюсь с предстоящим. Как только я подошла, она кивнула и мы вместе отправились к каменданту за вещами для моей комнаты.

Камендант, как и в прошлый раз со злобой посмотрел на меня, но все же выдал нам всё, что было необходимо — книги, постельные пренадлежности, и мелочь для лекций. Эбигейл только коротко ухмыльнулась, наблюдая за его раздражением, и без слов взяла сумки, чтобы идти дальше.

Когда мы вошли в мою комнату, Эбигейл остановилась на пороге.

— Ух… — прошептала она, удивлённо оглядывая почти убитое помещение. — Я ожидала, что худшие комнаты оставляют для нас, но, как оказалось, нет.

Я опустила глаза, ощущая смущение.

Эбигейл не стала дожидаться моего ответа. Она сразу принялась расставлять вещи, помогая мне навести порядок. Постепенно комната обрела более-менее приличный вид: книги сложены, постель заправлена, вещи рассортированы.

Когда мы закончили, я села на край кровати и решила задать вопрос, который давно назревал:

— Эбигейл… почему ты мне так помогаешь?

Она посмотрела на меня своими проницательными глазами и, слегка улыбнувшись, сказала:

— Ты первая, — тихо произнесла она, — кроме моего брата и его друзей, кто со мной заговорил… и при этом не обсуждал за метку на моей щеке.

Её слова повисли в воздухе. Я почувствовала, что между нами возникла какая-то редкая, хрупкая связь — доверие, которое в академии давалось далеко не каждому.

И это была правда. Эбигейл пока не знала, кто я и кто мои родители. Но в моей памяти ярким шрамом всплывала правда: мой отец, Алан Де Зиал, подавил восстание. Он убил предателей, оставив их детям метку на щеке. В том восстании погибли почти все наши родственники по Отцовской и материнской линии. Я не знала, как отреагирует Эбигейл, когда узнает, что это мой отец назначил казнь её родителям.

Она посмотрела на меня, и в её глазах не было ни осуждения, ни страха. Лишь тихое понимание.

— Спасибо, — кротко сказала она.

Я села на кровать, сжимая расписание лекций в руках, и впервые за день почувствовала облегчение. Пока что, по крайней мере, между нами не было ненависти, хотя тень прошлого нависала над нами обеими.

— Зови меня просто Эби, — сказала она. — Эбигейл слишком длинное имя для постоянного общения.

Я кивнула. Между нами постепенно появлялось чувство доверия.

— А твой брат? — осторожно спросила я.

— Лиам Хэйдли, — ответила она спокойно. — Он тоже здесь, в академии. Учится на боевых чар.

Слушая её, я невольно подумала: их фамилия Хэйдли… и сразу поняла. Эти метки на её щеке, имя брата — они не просто дети повстанцев. Они дети главы восстания, того самого Малькольма Эуриона Хэйдли, что восстал против брата, Императора Аарона Элдрона Хэйдли.

Эбигейл уловила мой взгляд. На мгновение её глаза потемнели, и она горько вздохнула — будто боялась, что после того, как я всё поняла, я перестану с ней общаться.

— Не волнуйся, — быстро сказала я, чтобы опровергнуть её молчаливый страх. — Я уже говорила, что не осуждаю кого-либо за поступки родителей.

Её взгляд слегка смягчился. Она кивнула, но всё ещё оставалась напряжённой.

— Ладно, — сказала Эби тихо, — раз уж мы это выяснили… пора готовиться к лекциям. Время не ждёт.

Я посмотрела на расписание в руках. Миры наших семей пересеклись здесь, в академии, и впереди было ещё много испытаний. Но теперь я знала одно: пока я понимаю её, мы можем хотя бы попробовать доверять друг другу.

Я открыла расписание и внимательно изучила каждую строчку. Лекции, разборы схем, тактика, основы заклинаний — всё было чётко структурировано, но одновременно казалось бесконечно сложным. Каждое название, каждая книга в списке напоминала, что пока мои резервы не восстановлены, я могу полагаться только на мозг и знания.

Сев на край кровати, я провела пальцем по бумаге, пытаясь запомнить порядок предметов и время занятий. Каждое занятие было словно маленькое испытание: теория, разбор, практическая демонстрация — а я могла участвовать только в первой части. Всё это давало понять: испытания не закончены, и лекции — лишь первый шаг.

Я подняла глаза на комнату. Эби ушла, оставив её более-менее аккуратной, но я знала: без её помощи мне пришлось бы разбирать хаос самой. Её доверие, то, что она поделилась историей о Лиаме, о своём прошлом, теперь давало странное чувство ответственности. Мы обе носили шрамы своих семей, но здесь, в академии, у нас был шанс действовать по своим правилам.