Академия Амарит

Глава девятая

День был насыщенным. За эти занятия я смогла понять, что знаний теории хотя бы для целительства у меня было достаточно, чтобы не упасть в грязь лицом первое время.

Требовалась практика.

Очень много практики, а главное - рукопашный бой и магический. В этом у меня познаний было слишком мало.

Зайдя в комнату, я в очередной раз вздохнула с горечью:

— Теперь это моя реальность.

Хотя и Эбигейл помогла мне хотя бы немного привести её в порядок, но всё так же шкаф был сломан, как и ножка стола. Мой взгляд зацепился за вещи на кровати. Новые аккуратно сложенные вещи. Сверху лежала записка:

"Алиан, надеюсь, что в будущем ты сможешь простить и понять. Не верь тому, что услышишь. Я знаю, ты умная девочка, ты сможешь найти правду, главное не используй эмоции, только логику. Запомни: не все, кто к тебе добр имеют хорошие намерения. Будь всегда на готове. Не показывай никому свою слабость. Ты сильная. Ты умная. Я верю в тебя.

С любовью, М. Д. З"

Из лёгких исчез весь воздух

Стало трудно дышать. Сдавливало горло. М.Д.З. - Марсель Де Зиал. Мой брат. Как бы я хотела сейчас оказаться прямо перед ним. Как бы хотелось спросить за все, что со мной произошло за эти дни.

Я ничего не понимала.

Нужно разобрать все по полочкам:

1. Мама точно использовала на мне ментальную магию.
2. Амелис была против, она знала, что будет что-то, что я не смогу вынести.
3. Позицию отца и брата я не знала.
4. Мы были любящей и верной друг другу семьёй. Нас всегда учили быть друг за друга. Не иначе.
5. Хотя моя мама и была предвзята за отсутствие силы, в тайне она всегда поддерживала и оберегала меня.
6. Для чего-то подавляли мою магию из-за этого сила не проявлялась.

Обида в моем сердце шептала мне, что это было просто притворство, мне будто бы хотелось, чтобы предательство было правдой. Будто бы именно этого шага не хватало, чтобы моё сердце затвердело... Или разорвалось от боли.

Логика же говорила обратное. Что-то произошло. Родители что-то узнали и отослали меня. Но зачем если я и так должна была поступить в эту академию?

Слишком много вопросов и мало ответов.

Я взяла в руки одежду и книги, что положили мне на кровать. Пахло домом. Орхидеей с медом. И в первые за дни после того, как я переступила ворота академии, у меня родились слезы. Я будто бы задыхалась от своих рыданий.

Именно в этот момент в комнату постучали:

— Алиан, — послышался голос Эбигейл, — могу я войти?

Я испугалась. Прекратить рыдать я не могла, поэтому голос вышел странный:

— Эби... Пожалуйста позже... — захлебываясь слезами сказала я.

— Али, — сократила она мое имя, — все в порядке? Открой дверь. Лучше скажи это мне в лицо, чтобы я убедилась.

Это ещё больше ударило по мне. Забота. Именно то, чего мне не хватало за эти дни. Даже в целительском корпусе, да, меня лечили, но теплоты не хватало.

Я открыла дверь и увидела перепуганную девушку. Эбигейл чем-то походила на меня: светлые волосы, вздёрнутый курносый нос, немного светлых веснушек и обеспокоенные голубые глаза.

— Али... — она замерла.

Её взгляд скользнул по моему лицу, по сжатым плечам, по скомканным в руках вещам, и этого оказалось достаточно. Эбигейл шагнула вперёд, даже не спрашивая разрешения, и аккуратно закрыла за собой дверь.

— Боги… — выдохнула она тихо. — Ты вся дрожишь.

Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо них наружу вырвался новый всхлип. Слёзы снова потекли, горячие, обжигающие, будто я слишком долго держала их внутри.

Эби подошла ближе. Неловко, осторожно — как будто боялась сделать хуже. Потом просто обняла. Не резко, не крепко, а так, как обнимают, когда хотят дать понять: ты не одна.

И этого оказалось достаточно, чтобы я окончательно сломалась.

— Я… я ничего не понимаю, — прошептала я ей в плечо. — Всё рушится, Эби. Всё, что я знала о себе, о семье… будто ложь.

Она не перебивала. Только чуть сильнее прижала меня к себе, позволяя выплакаться. Я чувствовала, как её ладонь медленно скользит по моей спине — успокаивающе, размеренно.

— Это письмо… — я судорожно вдохнула от решилась довериться. — От брата. Я думала, что они меня предали. А теперь… теперь я не знаю, что хуже — если это правда или если нет.

Эбигейл молчала ещё несколько секунд. А потом тихо сказала:

— Иногда больнее всего не предательство. А неизвестность.

Я подняла на неё глаза. В её взгляде не было жалости — только понимание. Глубокое, тяжёлое, слишком взрослое для нашего возраста.

— Ты сильная, Али, — добавила она мягко. — Даже если сейчас кажется, что это не так. Сильные тоже плачут. Просто им приходится делать это тише.

Я горько усмехнулась сквозь слёзы.

— Мне страшно, — призналась я. — Я боюсь, что правда сломает меня.

— Или закалит, — ответила Эби. — Ты сама это сказала сегодня за обедом. Не все, кто кажется врагом, им является. И не все близкие — предатели.

Я прикрыла глаза, делая неровный вдох. Запах дома всё ещё витал вокруг — орхидея с мёдом, прошлое, которое было так близко и так недосягаемо.

— Ты можешь ничего мне не рассказывать, — продолжила она, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в лицо. — Но знай: я здесь. И я никуда не уйду только потому, что тебе сейчас больно.

Я кивнула. Слова по-прежнему давались тяжело, но внутри стало… чуть тише.