Академия Амарит

Глава двенадцатая

Я приходила в себя медленно, будто всплывала с самого дна. Сначала — боль. Глухая, тянущая, разливалась по всему телу. Потом — холод, пробирающий до костей, и только после этого запах: горькие травы, металл, озон. Молния всё ещё жила во мне, дрожала под кожей, не желая успокаиваться.

Я лежала. Это было ясно сразу. Слишком ровно, слишком неподвижно. Открыв глаза, я увидела потолок целительского крыла. Он расплывался, свет резал зрение.

— Она очнулась, — раздался резкий голос Мирейн.

Я попыталась повернуть голову — не вышло. Сил не было даже на вдох поглубже.

Надо мной стояли двое.

Мирейн — напряжённая, бледная, с опасным блеском в глазах. Такой я её ещё не видела. Обычно сдержанная, почти холодная, сейчас она была на грани.

Айзек — напротив. Прямой, неподвижный, словно высеченный из камня. Руки за спиной, взгляд тяжёлый, оценивающий. Не на меня — сквозь меня.

— Я предупреждала тебя, — голос Мирейн дрожал, но не от страха. От ярости. — Чётко и ясно. Её резерв нестабилен. Её сила — не лечить, не читать мысли, это молния. Она не прощает ошибок. Ты мог её убить.

— Она жива, — сухо ответил Айзек.

— Пока! — Мирейн шагнула к нему так резко, что я вздрогнула. — Ты видел её состояние? Видел, что произошло после спарринга? Её тело не выдерживает нагрузки, а ты заставляешь её ещё и напрягать все сразу! Это прямой путь к выгоранию. Или к разрыву резерва.

Айзек даже не повысил голос. От этого становилось только хуже.

— Я не тренирую стеклянные фигурки, — сказал он холодно. — Я готовлю кадетов к войне. И если она не научится держать бурю внутри, она умрёт не здесь, а на поле боя и потащит за собой свой квадриум.

— Ты решаешь её судьбу, как будто она уже мертва! — Мирейн сжала кулаки. — У неё был официальный запрет. Ты не имел права.

— Имею, — отрезал он. — Пока я заместитель ректора, я решаю, как обучаются кадеты. Особенно те, кто потенциально опасен — и для врагов, и для себя.

Я чувствовала, как слова режут сильнее любой боли. Потенциально опасна. Не больная. Не слабая. Опасная.

Мирейн резко развернулась ко мне. В её взгляде мелькнуло нечто почти материнское — страх, которого она не позволяла себе раньше.

— Ты едва не погибла, Алиан, — тихо сказала она. — Твоя сила вышла из-под контроля не потому, что ты слаба. А потому что тебя заставили ломать себя.

Айзек сделал шаг вперёд, и воздух между ними будто сгустился.

— Хватит, — произнёс он. — Она кадет. И будет тренироваться. Под моим наблюдением.

Мирейн резко выдохнула, будто сдерживала крик.

— Если она сорвётся ещё раз, — сказала она ледяным тоном, — ответственность будет на тебе. И я не стану это замалчивать. Ни перед ректором. Ни перед её родными.

Айзек посмотрел на меня в последний раз. В его глазах не было ни сожаления, ни сомнений. Только расчёт.

— Очнётся — значит, выдержала, — сказал он. — Значит есть хоть какой-то толк.

Когда он вышел, тишина навалилась тяжёлым покрывалом.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри снова шевелится молния. Не яркая. Не дикая. Пока — затаившаяся.

Мирейн осталась рядом, когда Айзек ушел, оставив за собой последне слово.

Она подошла ближе, положила ладонь мне на запястье. Холодные пальцы, привычное давление — она считывала резерв. Долго. Слишком долго.

Её лицо изменилось.

— Алиан… — тихо сказала она.

Я сразу поняла. Сердце упало вниз.

— Нет, — прошептала я прежде, чем она успела продолжить. — Не может быть.

Мирейн медленно убрала руку.

— Резерв снова пуст, — произнесла она ровно, но в этом спокойствии было больше тревоги, чем в крике. — Почти полностью.

— Ты ошибаешься, — я попыталась приподняться, но тело не послушалось. — Я чувствую её.

— То, что ты чувствуешь, — это остаточное напряжение, — мягко сказала она. — Эхо силы.

Я резко вдохнула. В груди будто что-то дёрнулось, живое, злое.

— Нет, — повторила я упрямо. — Это не эхо. Она здесь.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Там, глубоко внутри, под слоями боли и усталости, что-то шевелилось. Не угасшее. Сжатое. Как грозовое облако, запертое под кожей.

Она не исчезла. Она ждала.

— Я чувствую, как она бьётся, — сказала я хрипло. — Как будто хочет вырваться.

Мирейн смотрела на меня долго, слишком внимательно. В её взгляде мелькнуло сомнение — опасное, профессиональное.

— Это может быть хуже, чем пустой резерв, — наконец произнесла она. — Если сила не уходит, а запирается… значит, что-то её сдерживает, но мы проверили все. Почти все.

— Или кто-то все же на меня воздействовал, — тихо добавила я.

Она вздрогнула.

— Али, — её голос стал строже, — если ты попытаешься вызвать магию сейчас, тебя может разорвать изнутри. Ты это понимаешь?

— А если я её не выпущу, — прошептала я, — она сама найдёт выход.

Мирейн сжала губы.

— Именно этого я и боюсь.

Она накрыла мои руки своими.

— Послушай меня. Пока — никакой магии. Ни капли. Я добьюсь пересмотра приказов Айзека. Я не позволю ему…

— Он не остановится, — перебила я. — И ты это знаешь.

Тишина повисла между нами, тяжёлая, как грозовой воздух перед ударом молнии.

— А если попробовать наоборот? — вдруг в голове возникла идея. — Если её использовать полностью?

— Тело может не выдержать. Алиан, ты - не бессмертная. Твоя физическая составляющая, - тело, слишком слабо для этого. — она резко посмотрела на меня. — Точно. Как я раньше про это не вспомнила!

Мирейн резко выбежала, оставив меня недоумевать. И в тот же миг тишина стала оглушающей.

Я осталась одна.
С болью. С силой, которая не исчезла, а пряталась где-то глубоко, свернувшись тугим узлом.

Я полежала ещё несколько секунд, собираясь с духом. Потом медленно опёрлась ладонями о край койки.

Мир закружился сразу. Перед глазами вспыхнули тёмные пятна, виски сдавило так, будто кто-то вбивал гвозди прямо в череп. Мышцы отозвались болью — не резкой, а вязкой, ломящей, будто я сутки напролёт сражалась без отдыха.