Академия Амарит

Глава пятнадцатая

"Когда-то они были людьми — любимыми детьми богини Лиаролиан.
Гордые и самоуверенные, они осмелились поставить себя наравне с богами, уверенные в собственном могуществе.

Лиаролиан не стала отнимать у них силу.
Вместо этого она даровала им большее — любовь. Хрупкую и всепоглощающую.

Она изменила их облик, возвысила над всеми живыми и сделала существами, поистине близкими к богам. Но вместе с этим связала их судьбы с людьми.

И именно эта связь стала их погибелью.
Любовь превратилась в цепь, цепь — в безумие,
и величайший народ уничтожил себя собственными руками"

Сказки Брандерса 101 до великого разделения.

Белый потолок. Опять.

Если я когда-нибудь стану великой воительницей, прошу, пусть мой главный враг будет не слишком сильный воин или маг, а архитекторы этого крыла. Потому что умереть от скуки под этим потолком — куда вероятнее. Под спиной что-то слишком твёрдое. Не камень, но близко. Разговор — где-то справа. Голоса низкие, напряжённые.

В этот раз я открыла глаза легко. Ни боли. Ни головокружения. Ни ощущения, что меня переехала армия.Только… наполненность. Словно внутри меня кто-то аккуратно заменил кровь на грозу.

Я села. Штора у соседней кровати была задвинута.

Что-то новое.

— Алиан, — раздалось сухо. — Ответь мне честно. Ты пришла сюда, чтобы уничтожить академию?

Я медленно повернула голову к заместителю ректора.

— Что?

— Ничего особенного. Ворота с чарами, пережившими три восстания — уничтожены. Кабинет в целительском крыле с охраной, который пережил тысячи магов-недоучек — повреждён. Полигон — полностью выжжен. Лучший выпускник академии, надежда нашей страны — в лазарете с ожогами. — Он сделал паузу. — Алиан, если бы я не знал, что вы Де Зиал, я бы догадался об этом именно сейчас.

Командир Рогорн выглядел так, будто уже успел умереть, воскреснуть и снова пожалеть об этом.

И именно тогда ко мне вернулась память.

Полигон. Искры. Крик. Его руки, пытающиеся удержать мою силу. И что-то внутри меня, рвущееся наружу.

— Я… — голос предательски охрип. — Тот, кто меня держал… Он жив?

— Жив. — Айзек сел на стул рядом. — Кадет Закари Дейтон. Лучший на своём курсе. Теперь ещё и самый обгоревший. Спасибо, что не дожарила. В этой академии предпочитают стейки с кровью.

Отлично. Я не просто разрушительница ворот. Я угроза национального масштаба.

— У нас есть три варианта, — продолжил он. — Подавляющие браслеты. Печать. Или ваша мать.

О, прекрасно. Начали с плохого и закончили катастрофой.

— Браслеты и печать нестабильны. — Его голос стал жёстче. — Ваша сила слишком… агрессивна. Есть риск, что вы разорвёте их вместе с собой. И половиной крыла.

— Печать и браслеты звучат отлично, — спокойно ответила я. — Особенно если сравнивать с последним вариантом.

— Не отлично, — вмешалась Мирейн. — Девочке нужна мать.

Я не выдержала и тихо рассмеялась.

— Если вы называете это заботой, то я начинаю понимать, почему в академии так любят защитные чары.

Мирейн вздохнула.

— Али, иногда люди делают страшные вещи, чтобы защитить близких.

— Тогда странно, что в список защиты входит отправка ребёнка в Лес Безвозвратных Теней, — ответила я ровно. — Обычно в материнскую заботу не входит «выживет — хорошо, не выживет — судьба».

Тишина стала плотной.

— Когда она прибудет? — спросила я.

— Завтра, — коротко ответил Рогорн. — Ректор Биллфорд уже сообщил, чтогоспожой Де Зиал согласна на посещение.

Да, мать года. Согласна на посещение дочери, которую оставила с крупицам магии в лесу, где больше трупов, чем на границе. Завтра — это слишком быстро.

Отлично. У меня есть сутки, чтобы либо стабилизироваться, либо разрушить ещё что-нибудь.

— До её прибытия ни вы, ни кадет Дейтон не покидаете этот контур, — командир обвёл рукой пространство, и я заметила тонкое мерцание по периметру комнаты. — Если вы выйдете за пределы защиты, Алейн, я лично доставлю ваш труп вашей матери. Откуда бы вас не пришлось доставать.

Он перевёл взгляд на штору.

— Закари, тебя это касается тоже. И поверь, граница спокойнее, чем один провести час в одном городе с этой женщиной.

После этого он вышел.

Интересно. Моя мать — единственный человек, способный напугать боевого командира больше, чем граница с шансом умереть в любую секунду?

— Что между ними произошло? — спросила я.

— Долгая история, — мягко ответила Мирейн.

— Я никуда не тороплюсь, — я кивнула на защитный купол.

Она посмотрела на меня так, как смотрят на пациентов, которые лезут в рану не стерильными руками.

— Когда люди говорят «долгая история», они имеют в виду «не твое дело».