Академия Андромеда

Глава 2. Артур.

Кто-то включил лампы дневного света, и перед глазами взорвались красные искры, вырывая из забвения. Я хотела было закрыть глаза рукой, но обнаружила, что не могу пошевелить ни левой, ни правой. Сознание оставалось милостивым каких-то несколько секунд, а после затопило разум воспоминаниями о гибели “Элджернона”. Я застонала, вновь переживая ужас и горе, а в следующий момент меня парализовала страшная догадка: что если я осталась в космосе? И не могу пошевелить конечностями потому, что они превратились в лёд, а сама я вот-вот погружусь в вечный мрак? Я успела испугаться, и страх этот, первобытный, животный, вытеснил все прочие мысли, но тут же услышала мягкий голос, который говорил что-то на непонятном языке.

В космосе голоса быть не могло.

Космос пуст, и в вакууме звук не распространяется, это я прекрасно усвоила года в четыре. Поэтому, когда страх немного отступил, я посмела открыть глаз. А потом второй. И обнаружила себя в белой комнате на каталке, которая была установлена под углом в сорок пять градусов так, что я не лежала и не стояла толком. Ноги и руки мои были зафиксированы мягкими кожаными ремнями. Голос же принадлежал молодому человеку в белом халате. У него было приятное вытянутое лицо, мягкие глаза и пушистые каштановые волосы, а на носу сидели аккуратные прямоугольные очки с чуть изогнутыми линзами.

— К’хер та у ара та? — улыбнулся он, заметив, что я проснулась.

Я замотала головой, показывая, что не поняла ни “кхер”, ни “та у”.

— А, т’кенни арор ми, — спохватился парень, взмахнув руками. Он схватил со стола маленькую коробочку и приблизился ко мне. Аккуратно взял меня за подбородок и заставил повернуть голову вправо, подставить левое ухо. Мне не понравилось происходящее, и не напрасно, потому что парень в следующую секунду достал что-то из коробочки и воткнул прямо в висок.

— Ау! — вскрикнула я.

Боль пронзила голову острой иглой, а в черепной коробке будто пролетела молния. Голова закружилась, предметы раздвоились и поплыли перед глазами.

— Тыыыыы ме… ее-яяя… няяя… понимрарштмпт - ешь?

Голос незнакомца механическим скрежетом отдавался в мозгу, и всё же мне удалось вычленить из него отдельные слоги. Общий смысл продолжал ускользать. Радовало одно: боль отступала, а комната наконец перестала кружить, и уже не так мутило. Разве что в голове, где-то в глубине мозга, сохранялся неприятный холодок.

Парень снова потянулся к моему лицу, и я застонала, хотела увернуться, но он ловко прижал мою голову к кушетке и пару раз ткнул в висок. Мозг снова пронзила боль, но не такая сильная, как в первый раз, и комната осталась на месте, что нельзя сказать о моём самоуважении. Я чувствовала себя беспомощной и униженной.

— Вот так-к-к. Тепер-р-рь лучш-ш-ш-ш? — спросил парень, и незнакомые звуки влились в мои уши, преобразились там и вдруг стали понятными словами. Я разлепила пересохшие губы и выдавила:

— Последние буквы заедают.

Странное дело: я как будто собиралась говорить на родном языке, но губы двигались сами, выдавая незнакомые до этого слова так легко, будто я всю жизнь их знала.

— Позволь я… — парень потянулся было к моей голове, но я дернулась, пытаясь увернуться, и состроила такое страшное лицо, что он смутился. — Теб-б-б-е было больн-н-н-н-н-н-о? Извини. Я подправл-л-л-л-ю немног-г-г-г…

На букве “Г” слово заело, а парень легко коснулся моего виска, внутри что-то щёлкнуло, и слова больше не шумели, не растягивались и не заедали.

— Извини ещё раз. Я поставил тебе имплант “Август”, он помогает говорить на основных языках Коалиции. Я бы объяснил тебе заранее, что за процедура, но ты бы меня всё равно не поняла, — он стащил перчатки и бросил их в урну, а руки обработал голубой пахучей жидкостью. — Поэтому пришлось обойтись так грубо.

— Мне было больно, — обиженно заявила я.

— Я знаю. Но это только при установке, в дальнейшем ты его не будешь даже замечать. У виска останется кнопка настройки, но ею может пользоваться только инженер. Ну что, — парень развернулся к Табите на вертящемся стуле и улыбнулся широко и дружелюбно. — Я Артур. Добро пожаловать на “Звездолов”. Ты нас здорово напугала, но я рад, что ты в порядке. Как тебя зовут?

— Я не привыкла знакомиться с людьми, когда я связана и одета в бумагу, — не очень приветливо отозвалась я. И не стала говорить, что вообще никогда не знакомилась с новыми людьми.

На мне и вправду было то ли просторное платье, то ли бесформенная ночнушка из тонкого голубого материала, который напоминал кальку. Папа использовал такую, чтобы переносить чертежи на соседние листы. Воспоминание о семье резанули по сердцу, словно раскаленная сталь.

— Это неудобно, могу понять. Но мы переживаем, что ты не сможешь держаться на ногах или впадёшь в истерику.

— Удержусь, — твердо заявила я, хотя вовсе не была в том уверена. — Не бойся, Артур, я не брошусь на тебя и не покусаю.

— Хочется верить, — мягко ответил он. — Давай попробуем. Сначала ноги.

Артур подставил мне под ступни скамейку, потому что кушетка немного приподнимала меня над полом и можно было упасть, а потом опустился и освободил сначала одну лодыжку, затем вторую. Прикосновения его были мягкими, почти нежными, и отвлекали от болезненных мыслей. Впервые за целую вечность меня касался незнакомый человек, и ощущение это было ошеломительно новым. Я смотрела на Артура сверху вниз с чувством острого любопытства.

— Вот так, вставай сюда. Как ты?

Он посмотрел снизу вверх, касаясь ещё моих лодыжек, словно коленопреклоненный рыцарь из сказки, и я кивнула, давая понять, что всё в порядке.

— Теперь руки, — теплые пальцы Артура расстегнули замочки, позволяя мне наконец согнуть руки и растереть затёкшие запястья. С чувством глубокого облегчения я оттолкнулась от странной кушетки, встала на ноги… и едва не рухнула со скамеечки на пол. Артур вовремя подхватил меня, обняв за талию, и не позволил упасть. Я была готова провалиться сквозь плиточный пол, куда-нибудь в небытие, лишь бы не трепыхаться в руках едва знакомого мужчины, как нелепая рыбина.