Академия Андромеда

Глава 10. Посвящение

Осень приветствовала нас первыми дождями. Легкомысленные розоватые облака сменились низкими иссиня-фиолетовыми тучами, которые периодически разрожались проливным дождём. Но такое случалось редко, всё чаще в воздухе висела легкая дымка измороси, оседала на одежде и стекле противогаза, мешая обзору.

Хмурое настроение царило не только за окном. Первые восторги от университетской жизни сменились рутиной, и мне, самоучке с древнего космического корабля, приходилось учиться в два раза больше остальных, чтобы не отставать. Профессора чаще всего не обращали на меня внимания и не требовали никаких знаний, но это был вопрос не оценок, а самоуважения. Часто вечера я проводила в библиотеке. Там пахло деревом и бумагой, несмотря на то, что большинство полок были заставлены электронными изданиями. Наверное, этот запах так же присущ библиотекам, как румянец — юным девушкам. Кроме того, комнаты там наполнял теплый электрический свет, а от радиаторов поднимался горячий дрожащий воздух, тогда как в аудитории через стеклянные стены заползал серый сумрак дождливых дней.

Мы всё больше сближались с Беатой и Трейси. Они не сговариваясь взяли меня под свою опеку, словно уродливую кривокрылую птицу, которая вроде и должна летать, но не помнит, как. С ними я познавала все прелести дружбы: мы помогали друг другу с учебой, делились воспоминаниями из детства, передавали друг другу сплетни, обзавелись собственными шуточками и фразочками и постоянно смеялись — одним словом, плели вокруг себя собственный уютный мир. Иногда я замирала на мгновение, и ощущение счастья переполняло меня так, что становилось практически больно. Я радовалась, что чувство это быстро проходило, пока никто не успевал заметить моего глупого восторга.

В тот вечер мы разошлись рано: провели его над курсовой работой, настолько скучной, что глаза стали смыкаться уже к девяти вечера. В десять мы сдались. Я помахала на прощание подругам и нырнула в комнату, закрыв дверь-гармошку. Потянула жалюзи, закрывая овальное окно, тронула ночник, и он засветился тусклым оранжевым светом. Стерильную белизну комнаты теперь нарушал желтый плед, связанный Трейси, и маленький синий диффузор, источающий аромат цветов. Запах его, едва уловимый, наполнял комнату, придавая ей свой характер. Я скинула форму, залезла в маленький душик, позволяя крупным горячим струям окончательно расслабить тело, после чего отправилась спать.

Мне показалось, что прошло минут десять, не больше, когда в мой сон ворвался настойчивый стук. Я проснулась не сразу. В темноте светились цифры: 00-45. Кому взбрело в голову ломиться ко мне в такой час? Может, что-то случилось с Беатой или Трейси?

От этой мысли меня словно пронзило молнией, и я распахнула глаза. Стук повторился — страшное предзнаменование беды. Свет ночничка вдруг показался болезненным и жутким, а тени по углам — глубокими и зловещими. Если бы не страх за подруг, я бы под страхом казни не вылезла из-под одеяла. Но в дверь постучали ещё раз, и я спустила ноги с кровати.

— Кто там?

Мой голос наверняка звучал тонко и жалко.

— Открывай! — потребовал незнакомец; в тоне его слышалось беспокойство. — Быстрее, ну!

По крайней мере, это человек, подумалось мне. Я сунула ноги в тапки (даже на них красовались вышитые буквы “АА”) и скользнула к двери, за которой ощущалось чужое присутствие. Рука легла на щеколду, пальцы сжали холодный металл. Я потянула медленно, почти нежно, и внезапный стук испугал меня, заставив подпрыгнуть на месте. Рука дернулась, отодвигая засов полностью, и тут же дверь распахнулась, и две пары рук вытянули меня в тёмный коридор.

— Что?! — успела вскрикнуть я, но чужая ладонь крепко зажала рот. У незнакомца была сильная хватка и шершавые пальцы, пахнущие табачным листом. Я вытаращила глаза. Второй парень молчал, и я в полутьме не могла разглядеть его лицо под длинными прядями, падавшими на глаза. Я мычала и мотала головой, но незнакомец с силой вжимал меня в своё тело. Беспомощность обрушилась на меня, как пыльный мешок, и в груди поднялось отчаяние, толкнуло слезы, и те вскипели на глазах горячими каплями.

— Пошли, — коротко бросил тот, что стоял напротив, и потопал к лестнице. Мой пленитель потащил меня следом. Я брыкалась и упиралась в пол — всё тщетно. Один мой тапок так и остался сиротливо лежать в коридоре общежития, и ночная прохлада холодила пятки.

В студенческом корпусе было сумрачно и тихо. Шаги и моё мычание эхом отдавалось в полупустых комнатах, и я удивлялась: неужели меня и в самом деле никто не слышит? Незнакомец подтолкнул меня, заставив спускаться по лестнице. Я хотела было воспротивиться, но чуть не подвернула ногу на скользских ступенях и решила быть аккуратнее. У меня ломило челюсть под сильными пальцами, кожа стала влажной от слез и дыхания. В какой-то момент незнакомец запыхался, поставил меня на пол и за плечи повернул к себе. Я приготовилась вцепиться ему в лицо, зубами, если потребуется.

— Тихо! Спокойно. Я ничего тебе не сделаю, — сказал он, тяжело дыша. — Это игра, поняла? Просто игра.

Я наконец смогла его рассмотреть: на вид лет двадцать, может, чуть больше. Высокий, плотный, явно спортсмен: под рубашкой угадывались рельефные мышцы. Простое лицо,широкие брови и карикатурно пухлые губы.

— Игра?! — воскликнула я, и эхо подхватило мой крик, словно мячик. — Ты украл меня.

— Пригласил на игру.

— Пригласил? Ах ты приглашенец! — я занесла было руку, но второй парень ловко перехватил её.

— Не нужно. Просто иди за нами. Тебя выбрали, но ты сможешь уйти, если захочешь.

— А если не пойду?

— Я потащу тебя, — пообещал первый парень, снова протягивая лапы к моей талии.

— Хорошо! Хорошо. Я пойду. Но если вы меня потом не отпустите, я… откушу тебе лицо! Понял?

Парень с длинными волосами, что закрывали лицо, усмехнулся.

— Договорились. Не подавись только.

Мы повернули в боковой проход, который уводил от центрального выхода к запасным дверям. Мою несчастную ступню, лишившуюся тапка еще на втором этаже, сводило от холода. Становилось все светлее: в маленьком холле горели лампы, а когда мы завернули за угол, увидели целую толпу первокурсников в окружении старших студентов. Все ученики первого курса были в пижамах, заспанные и растерянные, несчастные и лохматые. Вот Питер с розовой резинкой на волосах, которые днем были неизменно уложены волос к волосу, или Лаванда с маской для сна в виде какой-то лягушки, или Беата в огромных тапках-зайцах, которые почему-то открыли пушистые рты в крике. Трейси с нами не было. Беата тут же протянула руки, и я с радостью прижалась к её груди.