Академия Андромеда

Глава 12. Практика по плохим решениям и выживанию.

За высокими окнами Академии дождь практически не прекращался, мелкий и назойливый, но профессора все ещё называли погоду за окном “сухим сезоном”. Я не была против: дождь для меня всё еще был сравни чуду. Вода льется с неба! Конечно, я читала о том, что такое дождь, но привыкнув экономить каждую каплю влаги, не могла себе его представить. И пусть на Саносете дожди были отравлены (“Не смертельно, но неприятно” — как говорил доктор Коро), я то и дело застывала у окон, любуясь его красотой.

В последние дни “сухого сезона” профессор ботаники Шард запланировал практическое занятие в ближайшей роще. Я была уверена, что меня не возьмут, все-таки свободный слушатель практически незаметен для учителей, но профессор Шард увидел, как я жмусь в углу, посмотрел на меня строго и сказал:

— Ли Фрост! Если вы хотите слушать мои лекции, будьте так добры принимать участие в практических занятиях. Иначе всё это выглядит, как пустая трата времени.

Дважды повторять мне не пришлось, я схватила бланки практической работы и присоединилась к Трейси и Беате.

Выходили мы рано утром. На нас были специальные гидрокостюмы, которые не пропускали отравленную влагу к коже (мне выдали запасной, уродливой сине-красной расцветки с буквами “АА” на спине). Поверх них — плащи с капюшонами, на лицах - маски-обтюраторы “Фантом Визор” — полоски из биополимерного материала, которые закрывали нос и рот. Крепились они на магнитах-полумесяцах, что располагались на скулах. Фильтры — наноуглеродные жабры — находились по бокам масок, а на переносице помещался чип, который проецировал данные на сетчатку глаза: “состав воздуха: кислород 17%, углекислый газ 5%, сероводород 0,02%, озон 1%”.

Мы с одногруппниками шумной стайкой толпились у подножия лестницы, когда из дверей появился профессор Шард в стильном серебристом плаще и улучшенной маске, а следом за ним показался капитан Морт. На нём был черный гидрокостюм,а поверх — неизменная кожаная куртка, маска скрывала нос и губы, но чёрные глаза ярко сверкали недовольством.

— Доброе утро, господа студенты! — поприветствовал нас профессор. Его голос глухо раздавался из-за маски. — Готовы совершать открытия? Отлично, напоминаю правила безопасности: первое — слушать преподавателя, то есть меня, и делать строго то, что я говорю. Второе: не трогать ничего голыми руками, использовать перчатки. Третье: быть внимательными и не отставать от группы. Мы уйдем недалеко, и скорее всего, вы самостоятельно вернетесь в Академию, но от практических занятий вы будете отстранены. Четвертое: не трогайте грибы! Их споры могут быть опасны, некоторые проникают сквозь жабры маски. И последнее: не снимать защиту, ни при каких условиях. Воздух отравлен, дождь тоже, растения также вам не рады. Если не хотите ближайший месяц провести в лазарете, соблюдайте эти правила.

Трейси наклонилась к самому моему уху:

— Это же капитан Морт, да? Он пойдёт с нами?

Я пожала плечами, сохраняя равнодушный вид. При виде меня Ризли кивнул, единственной из всех, и я сдержанно кивнула в ответ, хотя внутри поднялась непрошенная буря.

— Капитан Ризли Морт любезно согласился нас сопровождать на случай непредвиденных обстоятельств, — тут же добавил профессор. — Но я убедительно прошу вас не создавать капитану проблем.

Мы выстроились в неровную шеренгу и пошли за профессором, как птенцы за мамой-уткой. Мы шли веселой (но не очень шумной из-за масок-обтюраторов) толпой легкомысленных студентов. По мокрой от дождя серо-зеленой брусчатке мы проследовали через высокие кованые ворота, мимо оранжерей (в одной из них проходило наше Посвящение) и служебных построек, вперёд, на просторы неизведанной Саносете.

— Уверена, Морт пошёл с нами не просто так, — зашипела Беата, повисая на моём локте. — Наверняка, Шард ему что-нибудь обещал.

— Бутылку чего-нибудь покрепче, — фыркнула Трейси.

— Нет, — раздался голос капитана прямо над нашими головами, — только трех болтливых студенток на перевоспитание.

Беата вскрикнула и затихла, смущенно уставившись под ноги, Трейси выругалась, а потом промямлила “извините”, а я почувствовала, как моё лицо заливает краска стыда. Ризли усмехался, в уголках его глаз залегли лукавые морщинки, но от этого жар под кожей только усилился.

— Думайте, что говорите! — накинулась я, едва Ризли ушёл вперёд. — Мне с ним ещё проект делать.

— Ой, не волнуйся, — отмахнулась Трейси. — Мор — не глупый мужик и не будет обижаться. Уверена, другие обсуждают вещи поинтереснее, например, его зад.

— А ну перестань! — я легко шлепнула подругу по плечу.

— Нет, ты только сама посмотри! Так ходят только те, кто знает, что на него пялятся.

Мы шли добрых полчаса, но шпили Академии так и не скрылись за горизонтом, остались напоминанием и ориентиром. Наша группа ступила под сень леса. Я много раз рассматривала его из окон, но никогда — так близко. То, что издалека казалось деревьями, оказалось цветами… если эти гигантские растения можно было назвать цветами. У них не было привычного ствола с корой, их стебли покрывали тёмно-зелёные чешуйки. Стебли с частыми узкими листьями цеплялись друг за друга, образуя зелёный потолок, и на них повисали лохматые лианы. Под ногами стелился мягкий ковер из напоенного влагой мха и густой травы. Под сенью этого странного леса было очень тихо: никто не стрекотал, не шелестел, не выл и не пищал, не шуршал и не шумел, только листья колыхались над головами. В такой торжественной тишине голос профессора Шарпа показался громом:

— Так, все подошли? Подтягиваемся, подтягиваемся, задние ряды? Вы там, на северных шпилях, ничего не услышите.

Северные шпили были самой далекой и холодной точкой на родной планете Шарда, и это выражение наверняка имело переносное значение. Я мысленно поблагодарила чип за подсказку.

— Смотрите направо, там на камнях Sanguina musla — кровоточащий мох. Пятая страница практической работы. Слегка надавите, соберите содержимое в пробирки. В лаборатории нагреете и запишете результаты. Над головой у вас gugus liana и voxa liana — лианы обыкновенные и шепчущие. Нас интересуют шепчущие, приложите стетоскоп и запишите звук, дома сравните с записями из архива. Далее…