Академия Четырёх, или Как я случайно потушила декана

Глава 1. Овощ с амбициями

Если бы существовал рейтинг самых бесполезных суперспособностей, моя заняла бы почётное первое место с формулировкой «спасибо, что дошла до финала».

Меня зовут Мира Ковалёва, и я — живое доказательство того, что бог, распределяя магию по младенцам, в мой день был либо на обеде, либо на больничном, либо вообще уволился, а раздачей даров временно занимался стажёр с похмелья. Стихийники Огня получают огонь. Стихийники Воды — воду. Я получила официальный статус «одарённая нулевого уровня», что на человеческом языке означает «пустое место с документами».

Работаю я на кухне Академии Четырёх — да-да, той самой, куда со всей страны свозят детей с искрой в крови, чтобы через семь лет выпустить их дипломированными магами и потенциальными главами Домов. Я тут не учусь. Я тут разношу суп.

Мечтаю я при этом о вещи предельно негероической: стать бухгалтером в канцелярии Академии. Не магом, не воительницей, не хранительницей древних тайн — именно бухгалтером, с нарукавниками и счётами, среди людей, у которых самое страшное происшествие за месяц — ошибка в дебете на два медяка. После детства, прожитого по принципу «не отсвечивай, а то переведут неизвестно куда», должность, где самое опасное, что может случиться, — это неровный столбик цифр, звучит как предел мечтаний. Стабильность. Тишина. Никаких файерболов.

— Ковалёва, где котёл номер три? — заорала тётя Глаша, наша шеф-повариха и по совместительству — единственный человек в Академии, которого боятся даже старшекурсники Огня.

— Несу, тётя Глаша, несу!

Котёл номер три весил примерно как я сама плюс ещё одна я в придачу. Тащить его через весь двор к банкетному залу, где сегодня — торжественная демонстрация Дома Огня перед Советом, было тем ещё удовольствием. Особенно если учесть, что мимо меня то и дело пролетали студенты в парадной форме, от которых буквально несло превосходством и парфюмом за месячную зарплату завхоза.

Обычно котёл сразу же перекочёвывал на специальный поднос с подогревающими рунами у бокового стола — простенькая бытовая магия, которая держала суп горячим часами. Беда была в том, что до этого подноса ещё предстояло дойти через половину зала, а без рунного подогрева суп остывал с пугающей скоростью, стоило задержаться где-то по пути хотя бы на пару лишних минут.

Завхоз, к слову, — это моя мама. Двадцать лет работает в Академии, знает про каждую трубу, каждый сквозняк и каждого декана больше, чем их личные психотерапевты. Именно благодаря маме меня, «нулевую», вообще оставили при Академии — не выгнали в деревню плести корзины, как обычно поступают с такими, как я. Взяли на кухню. Из жалости, наверное. Или из вежливости. Скорее всего, просто было некому мыть котлы.

Я не жалуюсь. Правда. Ну, почти.

* * *

Банкетный зал выглядел так, будто три разных архитектора когда-то поспорили, каким должно быть это помещение, и, не сумев договориться, реализовали все три идеи сразу, не убрав ни одну. От одного архитектора залу достались суровые мраморные колонны и узкие высокие окна — будто это не банкетный зал, а крепость на случай осады. От второго — золочёная лепнина на потолке с гербами четырёх Домов, настолько вычурная и перегруженная деталями, что на неё было физически неудобно смотреть дольше пары секунд. А от третьего — кресла для Совета, обитые бархатом настолько дорогим и настолько неуместно мягким на вид посреди всей этой суровой каменной роскоши, что я боялась на них даже дышать, не то что нести мимо горячий суп.

Демонстрация — это когда старшекурсники Огня по очереди показывают Совету, чему они научились за год. Официально — чтобы продемонстрировать прогресс. Неофициально — чтобы дети элиты покрасовались друг перед другом, а их родители полюбовались вложениями.

Мой негласный маршрут в такие дни был отработан до автоматизма: медленно двигаться вдоль дальней стены, будто бы разнося суп кому-то из гостей за сценой, и в итоге просто скоротать время у выхода для прислуги, пока демонстрация не закончится. Так я и стояла — шагах в десяти от кресла декана, у ближайшей колонны, с котлом у бедра, всем своим видом изображая, что просто временно застряла на пути к какой-то далёкой, крайне важной цели. Стараться занимать как можно меньше места — навык, который я довела до совершенства ещё в детстве. Быть незаметной. Не привлекать внимания. Не встречаться взглядом. Это не скромность, это техника выживания: «нулевых», которые слишком заметны, обычно куда-то переводят. Откуда не возвращаются. Во всяком случае, с историями возвращаются очень редко, а те, что возвращаются, звучат так, что лучше бы их не рассказывали.

На удивление, кресла, обычно отведённые для Совета, в этот раз пустовали — ни одного из четырёх лиц, которые, по идее, должны были решать судьбу сегодняшней демонстрации. Зато рядом с деканом Огня, на месте, которое я привыкла видеть либо пустым, либо занятым кем-то из семьи Альдер, сидел незнакомец. Немолодой мужчина в неприметном тёмно-сером плаще без единого опознавательного знака какого-либо Дома, с гладко зачёсанными седыми волосами и цепким, неприятно внимательным взглядом человека, который, кажется, смотрит не столько на демонстрацию, сколько сквозь неё — будто выискивает что-то конкретное среди рядов студентов.

Декан Огня — Верес Альдер — сидел на возвышении, в первом ряду. Его улыбка гарантированно означала, что кому-то через минуту будет очень больно.

Рядом с ним, в первых рядах, расселись деканы остальных трёх факультетов Академии — не Совет, как мне сперва по привычке подумалось, а самые обычные, до зевоты знакомые лица преподавательского состава: декан Дома Земли, грузный мужчина по фамилии Керн, умудрявшийся дремать с открытыми глазами настолько виртуозно, что этому впору было учить отдельным курсом; декан Дома Воздуха — худая женщина с неизменно приподнятой бровью, будто всё происходящее было ниже её достоинства ещё до того, как началось; и совсем молодая, но уже до крайности серьёзная декан Дома Воды, старательно записывавшая что-то в блокнот — явно готовясь потом придраться к организации мероприятия. Позади них полукругом расселись преподаватели рангом пониже, а с краю — пара родителей, специально приехавших полюбоваться на успехи своих отпрысков.