Академия для двух невест

Глава 3. Стихийная магия

Валерия Дубинина

Заведение закрытое, питались мы в местной столовой, даже не как в школе, где разрешалось что-то покупать на свои деньги, а как в детском саду. Взял тарелку каши, сел на стульчик и не возмущайся.

В самой столовой странно выглядящих личностей вроде Небуллы не наблюдалось. Сплошь обычные люди. Заурядные школьники и студенты. Общага, скорее всего, сдвоенная: мальчики в левом крыле, девочки в правом. А тут, естественно, все вместе. Громова взяла пустой поднос и вклинилась в очередь. Я пошла за ней, хватая по дороге ложку, кусок хлеба и пустой стакан под чай. Запахи на раздаче витали те же, что и в школе. Суетились румяные пышнотелые поварихи, ворчали и перешептывались голодные, но долго сомневающиеся, что взять, студенты. Как в ресторане, ё-моё. «Вам кашу или кашу? Овсянку, сэр». Я нервничала, как и те, кого задерживали в очереди, но невольно обратила внимание двух уж больно развесёлых девчонок. Они пялились на нас с Ксюхой и ржали, как лошади.

— Громова, — аккуратно ткнула я одноклассницу локтём в бок, — глянь туда. Балдеют жучки, будто всю ночь бродили с картой мародеров по Хогвартсу, и шалость удалась.

— Может, они вчера и прикололись? — предположила Ксюха и бросила колючий взгляд на хихикающих особ.

— Не исключено.

В новой форме мы выглядели одинаково, но некоторые отличия всё равно оставались. Одна из девчонок явно когда-то была готом, носила чёрные прямые волосы и рисовала дикие стрелки на глазах. Сейчас из эпатажного облика остался мрачный взгляд, бледное лицо и дырки в ушах от серёжек. Штук семь носила готка в каждом ухе, выделялась из толпы, слушала соответствующую музыку и любила всё, что связано со смертью. Шуточка а-ля «Звонок» вполне ей подходила. Подружка далеко не ушла. Волосы прятала под чёрной косынкой с черепами, а на шею повесила  замысловатый амулет. Бусинки, пёрышки, чьи-то клыки.  

— Ну и кто из вас, шавки, вчера под дверью выл? — грозно спросила я.

Приколистки одновременно подавились слюной. Первой очнулась готка в косынке:

— Ты кого шавками назвала?

Зрители в очереди встрепенулись. Те, кто уже успел набрать еды, прикрыли телом подносы, остальные сделали шаг назад или наоборот переместились поближе к будущему месту драки.

— Вас! Обеих!

 Только я собралась достать из кармана любимую зажигалку и спалить собачонкам волосы, как откуда-то сбоку раздался крик: «Отставить!»

Хеллбой мчался к нам, лавируя между столами и учащимися недо-Хогвартса.

— Курсанты Дубинина, Громова, Меньшикова и Рыжова, вы забыли о статье пять пункта двадцать восемь «Правил проживания в ГУПМиК»? Трудотерапия улучшает память, курсанты. И раз уж порядок вы нарушили в столовой, то и исправляться будете здесь же. — Небулла дождался, пока мы пристыженно опустили глаза и обернулся к главной поварихе: — Госпожа Крюкова, четыре упомянутых  курсанта до конца недели поступают в ваше полное распоряжение. Мытьё посуды, влажная уборка и другие хозяйственные работы.

— Да без проблем, — отозвалась повариха. Гром-женщина, размахом плеч не уступающая Хеллбою. У такой не забалуешь. Один удар половником по затылку, и готки встретятся с воспеваемой в их песнях смертью. Ну, и мы с Громовой тоже.

— Облом, — вздохнула одноклассница, забирая поднос с едой. — Где мой скандал? Где визги, писки и выдранные волосы? Разочаровываешь, Дубинина.

Я скорчила рожу в ответ и, повинуясь молчаливому приказу поварихи, села вместе с Ксюхой за отдельный столик для наказанных.  

— Здесь всё разочаровывает, — продолжила ныть Громова. — Где обещанные эльфы и красавчик ректор? Где хоть один приличный парень? Глаз не на кого положить. Сплошь заучки, дрищи и бывшие геймеры с ломкой. Посмотри вон на тех с сальными волосами. Руки ведь не знают, куда деть. Постоянно телефоны в воздухе ищут и большими пальцами крутят. Скукота. Лучше бы в школе остались. Да я бы десять раз ЕГЭ сдала!

Завтрак прошёл в угрюмом молчании. Похоже, правила всё-таки придется читать. Наказание повариха Крюкова нам устроила от души — заставила мыть посуду после завтрака. Вручную. Даже у нас в школе стояли огромные посудомоечные машины. Потом безжалостная гром-женщина выдала нам мешок картошки и ножи, сказав, что обед скоро и всё это нужно почистить. Фантазией в изобретении наказаний работники кухни  не отличались. Картошка, посуда. Посуда, картошка.

Прикрыв глаза, я устало запрокинула голову. Шея болела, табуретка превращала попу в ровный квадрат, а две злые готки раздражали так же сильно, как Громова. Нет, последняя сильнее. Ксюшенька чистила картошку очень медленно, страшась отрезать ножом дорогой маникюр. Правильно, красотуля моя. Новый будет сделать негде. Здесь, на спец.объекте с военной дисциплиной, с тебя быстро гламурный лоск сойдёт. Брови зарастут, накладные ресницы отвалятся, а загар из солярия исчезнет настолько быстро, что ты станешь напоминать одну из бледных готок.

Кстати, о них. Я открыла глаза и обернулась на остальных участниц ссоры в столовой.

— Вы некромантки, что ли? Вас тоже в анкете спрашивали о склонностях к магии? Чего написали? Как любите ходить на кладбище и выть потом под дверью у соседок?

— Да пошла ты, — взвилась Рыжова. — Мозгов нет, чувства юмора тоже. Какого полового органа ты пасть разинула? Да, некромантки, да, пошумели вчера немного и что? Картошку за это чистить?