Академия для двух невест

Глава 33 (2)

Ох, надеюсь с Лерой все будет в порядке и безумная затея с переговорами выгорит. Не хотелось даже представлять, куда попадет Дубинина и через что ей придется пройти. Но, думаю, злости, решимости и твёрдости характера Лере хватит. Не зря Лоран так в неё верил. Вот какими  должны быть отношения у будущих супругов. Ох, я даже немного завидовала их приключению. Жаль, фотоаппарат Дубининой никто не разрешит провезти с собой. На темноэльфийской таможне отберут. Так что вся надежда на мои «цзы’дарийские глаза и уши». Теперь Костя мне вместо телевизора, радио и других средств мультимедиа. Вот только вид у него уж больно плачевный. Пострадал в драке с Лораном сильнее, чем мне показалось сначала.

Не спрашивая разрешения, я нашла в тумбочке аптечку и достала оттуда перекись. Костя сидел на кровати, прикрыв глаза. Папка валялась рядом.

— Нужно обработать, — я подошла вплотную, смочила ватку перекисью и промокнула разбитую губу разведчика. Перекись запузырилась, и я, повинуясь, детской привычке подула, чтобы облегчить жжение. Костя улыбнулся, а потом вдруг поник, сгорбился, будто ему стало тяжело сидеть ровно. Мне даже пришлось приподнять его подбородок, чтобы обработать скулу.

— И как умудрились до крови разбить друг другу лица? — проворчала я. — Тоже мне, бойцовский клуб иномирного разлива.

— Он телепат, — тихо сказал Костя. — И предсказатель. Я почти не думаю во время боя, но тех мелких вспышек, что проскакивали, хватило. Я даже удивлялся первое время. Как так? Я бью и промахиваюсь, а он бьёт и попадает. Но потом приноровился. Пошло дело.   

Я улыбнулась, продолжая обрабатывать ссадины и ранки после этого «приноровился». А ведь сердцем выбрала между мужчинами. Простой, банальный и действенный способ. За кого переживала — того и люблю. История с синеглазым мастером-менталистом закрылась навсегда. А новая, к сожалению, так и не началась. Ещё и времени не оставалось. Я вспомнила о документах и о том, что их нужно доставить цзы’дарийцам. И почему-то задохнулась от того, как болезненно сжалось сердце. Показалось, что я потеряю Кассиуса. Теряю прямо сейчас. Вот в эту секунду, когда он сидит с закрытыми глазами, упрямо терпит мои попытки помочь и не говорит ни слова. Хотя мне кажется, что должен. Должен сказать, что Лоран врал насчёт него и меня, просто ошибался, не понял, сделала поспешные выводы. Хоть что-то должен был сказать!

— Ксения, забудь слова Лорана. Я умею вербовать, поверь мне, но с тобой не пришлось. Всё по-настоящему было. Спонтанно и непредсказуемо. Хорианец пытался выставить меня в дурном свете, чтобы… О тебе он беспокоился, в общем. Не угадал только. Я бы никогда…

Разведчик замолчал на середине фразы, всё и так было понятно. Я услышала, что хотела, но легче не стало. Даже признания в чувствах померкли, едва Костя их произнес. Между нами по-прежнему стояла его пятая армия. И это убивало меня жёстче, чем всё, что я видела в вещих снах. Мы не можем быть вместе. Не можем…

Я осторожно провела пальцами по щекам разведчика, коснулась губ. Кассиус замер, словно боялся упустить момент, он даже дышать перестал. Наслаждался, как в последний раз. Будто... Будто он уже прощался со мной навсегда. Я сглотнула комок в горле и очень постаралась, чтобы голос звучал спокойно и мягко:

— Как ты отправишь документы? Есть какой-то супер-пупер-секретный почтовый ящик?

— Вообще-то есть, — хрипло сказал Кассиус. Не хотел продолжать, я слышала по голосу, по сердцебиение чувствовала, как умеют чувствовать только ведьмы. — Но я в автономке. Полная изоляция от пятой армии. Никаких средств связи, явочных квартир, секретных закладок, сочувствующих местных осведомителей и так далее. Я успешно внедрён, живу под легендой и для своих не существую. Разумеется, пока длится операция. Или пока я не пойму, что мне грозит смертельная опасность. Тогда я должен активировать маяк и меня спасут. Кстати, то же самое я сделаю, когда выполню задание.

— Отправишь доказательства?

— Передам лично. С транспортника за мной спустят десантную капсулу. Буфетчик Константин исчезнет вместе с ксерокопиями документов ректора из сейфа, а подробный рапорт я буду писать уже на борту по дороге домой. К переговорам с тёмными подключатся другие разведчики. Создадут специальную группу, куда меня могут включить, а могут и не включить, если сочтут, что мой опыт в подобных делах недостаточен.

— Но ведь ты добыл информацию.

— Да. И на этом моя часть операции закончена.

Я кусала губы. Они дрожали в уголках глаз скапливалась вода. Но я всё же спросила:

— Ты не вернёшься, да?

Он молчал долго, потом обнял меня, прижался лбом к моей груди и, наконец, ответил:

— Да, Ксения. Я не вернусь, пока не будет приказа о задании на Земле снова. Но даже если будет... Не факт, что в России. И не факт, что скоро. Мы не увидимся. Это конец.

Я осторожно погладила своего личного Бонда по голове, с трудом сдерживая слёзы и истерику:

— И нет никакой возможности остаться? Или... Ты не хочешь?

Он сжал меня в объятиях так сильно, что стало больно. Но сердцу было больнее. Я не хотела отпускать Кассиуса. Не хотела терять его из-за глупых правил иномирной разведки.

— Я не могу. Хотел бы. Очень. Просто быть рядом и видеть тебя каждый день. То как ты улыбаешься, кусаешь губы, хмуришься, злишься. Неважно. Я бы мог остаться здесь, с тобой, но есть чувства, а есть долг. Кроме всех правил цзы’дарийской армии, моей пожизненной службы и запрета на межрассовые связи есть мой долг. Я обязан рассказать, что здесь творят светлые. Столько жизней стоит на кону.