Академия для отчаянной невесты

Глава 12

Сознание возвращалось медленно, как сквозь густой туман. Я открыла глаза, уставившись на высокий, белый потолок лекарского крыла. Мысли в голове путались, и я все никак не могла вспомнить, как я здесь оказалась. Тело было тяжёлым, ватным, как будто занемело после долгого сна. Я попыталась пошевелить пальцами, они слушались с трудом, словно чужие.

И тут, сдвинув ширму, к моей кровати подошел весёлый, упитанный мужчина лет сорока. Его зеленая мантия удивительно гармонично смотрелась с копной рыжих волос, а добрая улыбка сразу к себе располагала. Идеальный лекарь.

— А, наша звёздочка проснулась! Давай знакомиться, я господин Тарраус! — радостно воскликнул он, наклоняясь ко мне. — Ну как настроение? Готова к новым подвигам?

Он провёл руками у меня над головой, и я почувствовала лёгкое покалывание, как слабый отголосок диагностического заклинания.

— Что со мной случилось? — спросила я прямо, глядя ему в глаза. От долгого молчания голос звучал хрипло.

Лекарь Тарраус засуетился, его улыбка стала немного натянутой.

— Да так, небольшой перегруз, ничего страшного! Артефакт, знаете ли, мощный, у многих первокурсников голова кружится! Как от успехов! Кхе-кхе! — натянуто хохотнул он, а у меня перед глазами вдруг появился камень, покрытый вязью рун, ряды студентов в синих мантиях первокурсников. К горлу подступила тошнота.

— У меня не кружится голова, — заплетающимся языком сказала я. — Я ничего не чувствую. Вообще. Как будто я… пустая.

Лицо господина Таррауса дрогнуло. Он заерзал, отводя взгляд.

— Ну, это… временный эффект! После ритуала принесения клятвы магическое ядро перегружено. Ему нужно время на восстановление! Не нужно спешить. Отдохнёте, прийдете в себя! Потом уже можно будет о чем-то говорить.

Но я видела его испуг, а еще складываемые для заклятья пальцы. Он что собрался меня усыплять? И тут до меня дошло. Тот разговор декана Нелавиля с Грегори… он не приснился. Это была правда.

— Я потеряла свой дар, да? — прошептала я, и в горле встал ком. — Он же «перегорел»?

Господин Тарраус побледнел и начал что-то бессвязно бормотать о «индивидуальных особенностях» и «необходимости дополнительных исследований» , помогая себе хаотичными движениями рук.

Но я перебила безумное мельтешение:

— Я хочу в свою комнату. Сейчас же.

— Но, милая, тебе лучше остаться под наблюдением! — ласково заговорил он, как будто пытаясь успокоить взбесившееся животное. — Хотя бы до вечера!

— Нет, — сказала я твердо и спокойно, безо всяких истерик, которых от меня ожидали.

А я просто физически не была способна ни на какую истерику. Я была абсолютно и бесповоротно пуста. Слезы были давным-давно выплаканы, внутри осталось только холодное тупое равнодушие.

Мне принесли мою новую, парадную форму, которая когда-то вызывала бешеный восторг. Теперь я ее надела спокойно, внутренне смиряясь, что возможно делаю это в последний раз. Без магии меня отчислят. Пустые студенты здесь не нужны. Пустые люди вообще никому не нужны. От этой пронзительной мысли слёзы подступили к глазам, но я сжала зубы, не давая им пролиться.

Я вышла из лекарского крыла, чувствуя, что несу на своих плечах горы, чья тяжесть пригибала к земле. Беды шли валились на меня одна за другой. Может, и правда, лучше было бы умереть где-нибудь под мостом? Зачем бороться, если каждый день делает мою жизнь невыносимее.

— Вики! — Ко мне, спотыкаясь и размахивая руками, подбежала заплаканная Лизи. — Он тиран! Совсем озверел! Приказал мне всё свободное время проводить в его приёмной! И домашнюю работу после занятий делать там же! Он обещал следить за тем, чтобы я не отлынивала. Представляешь?! А еще он сегодня вытащил архив из двухсот работ и велел разобрать их до завтра! Это невозможно! Ты понимаешь?!

Я слушала её вполуха, кивая, но слова Лизи доносились как сквозь вату. Всё это казалось теперь таким неважным.

— Виктория, ты как? — Лизи, наконец, заметила моё состояние.

— Нормально, — буркнула я.

Её лицо просияло.

— Я так и знала! Если бы было что-то серьёзное, тебя бы не выписали так быстро! — Потом она хлопнула себя по лбу. — Ой, чуть не забыла! Декан просил передать, что как только тебя выпишут, ты должна к нему зайти. Срочно.

Все внутри заледенело. Всё. Это конец. Декан Нелавиль выгонит меня. Сейчас же. Унизительно и публично.

Обида и страх сдавили горло.

Мы с Лизи как раз подошли к большому холлу на первом этаже, где всегда бурлила студенческая жизнь. И тут я увидела Грегори Шантуа. Он стоял у входа в столовую, окружённый своей бандой, и смеялся над чьей-то шуткой, на его руке висела все та же грудастая блондинка.

Грегори заметил меня. Смех смолк. Он что-то сказал своим друзьям, убрал руку блондинки и направился к нам. Его лицо было серьёзным.

Я замерла. Вся ненависть, весь гнев, вся боль, накопившаяся во мне, поднялась комом в горле. Нелавиль идёт насмехаться. Сейчас скажет, что такой выскочке, как я, так и надо! Что он так и занал.

Нелавиль подошёл совсем близко. Его глаза были странными, без привычной насмешки, скорее… изучающие?

— Даронг, — произнёс он. — Как дела?

Эти два слова стали последней каплей. Внутри что-то со звоном лопнуло. Я не думала, не планировала. Я просто ощутила внутри ту самую леденящую пустоту, одиночество, страх и ярость… и выплеснула это на Нелавиля.

Не было никакого света, никакого огня. Просто невидимая волна силы, грубой, сырой, неконтролируемой, ударила из меня прямо в него.

Нелавиля отбросило на несколько шагов назад. Он врезался в один из столбов и медленно осел на плиты пола. На его лице, от которого я не отрывала взгляда, не было боли, только одно чистое, неподдельное изумление.

Я стояла, тяжело дыша, перевела взгляд на свои дрожащие руки. Постепенно я стала осознавать, что в моменте того слепого, яростного выплеска я почувствовала не привычное течение магии из глубины себя. Нет. Магия шла сквозь меня холодным, стремительным потоком и фокусировалось в одной точке. В амулете на моей груди.