Академия для попаданки

5.

Оскаленная пасть с огромными клыками, с которых во все стороны брызжет слюна и буквально хлопьями летит пена — вот первое, что я вижу, войдя в ворота Академии. Среагировала я адекватно ситуации: завизжала во всю мочь и швырнула саквояж прямо в пасть. Вещи жалко, но себя куда жальче. А так есть шанс убежать, пока неведомый монстр с саквояжем разбираться будет.

Пасть, поймав мой саквояж, с оглушительным треском захлопывается. Я, крепко зажмурившись, чтобы не так страшно было, кидаюсь в сторону. Спотыкаюсь, падаю, пытаюсь подняться, опять падаю.

— Кто пустил сюда эту сумасшедшую? — если бы голосом можно было убивать, я бы умерла при первых звуках.

Вот сумасшедшей меня еще никто не называл. Открываю глаза, чтобы посмотреть на хама, рискнувшего оскорбить даму. Что с того, что я не высокородная леди, а купеческая дочь?

Увиденное мне откровенно не нравится: слишком утонченный и аристократичный облик у стоящего передо мной парня. Такие всех, кто ниже его по положению, грязью под своими ногами считают. Поэтому, ни минуты не сомневаясь, влепляю этому хлыщу хорошую полновесную пощечину. Оскорбление было? Было! Значит я в своем праве.

Да, так уж вышло, что единственный закон, который я на сегодняшний день выучила, так и называется «О защите чести и достоинства оскорбленной дамы». И действует он не только в нашем государстве, но и в соседних.

Парень держится за щеку, которая буквально на глазах меняет цвет на более насыщенный. Сначала розово-красный, потом начинает синеть. Любуюсь на дело рук своих: хорошо получилось, очень эстетично выглядит.

— Что здесь происходит? — сердито интересуется только сейчас подошедший магистр темной магии Афольфиус Первозданный.

Нажаловаться или промолчать? Ябед никто и нигде не любит, поэтому хлопаю наивно глазками и молчу. Ушибленный тоже молчит, руку, правда, от щеки убрал, так что ничто не мешает магистру самому выводы сделать.

— Вильгельм Мерзус Пятый, я вас спрашиваю! — магистр, по всем видимости, к словам еще и магическое воздействие добавил, потому что у меня по всему телу щекотка, а этого самого Мерзуса Пятого корежит как от боли.

— Конфликт культур, — еле слышно шипит Мерзус, пытаясь отодвинуться от магистра подальше.

— Людмила Барыгина, ваша версия? — поворачивается ко мне магистр.

Щекотка усиливается, а желание раскрыть все мои тайны возрастает. Но этого-то как раз делать никак нельзя, поэтому я сжимаю руки в кулаки так, что ногти пребольно в ладони впиваются и говорю:

— Разница культур. Никакого конфликта.

А сама потихоньку в сторону отступаю, да так этим отступлением увлеклась, что не заметила, как спиной в свой саквояж и уткнулась. Тот самый, который до сих пор в зубастой пасти пребывал, и та его усиленно переживать пыталась.

Отшатываюсь, поворачиваюсь и впервые замечаю, что пасть прилагается к не менее жуткому существу, шерсть которого вздыблена, а сквозь клочья шерсти кой-где длиннющие иглы торчат. Почуяв меня так близко, существо смачно выклевывает мой бедный пожеванный саквояж и тянет свою противную слюнявую пасть ко мне.

Мамочки! Прыгаю в сторону, натыкаюсь на Мерзуса, и мы кубарем летим по пыльным каменным плитам академического двора. Мерзус шипит и пытается меня отпихнуть, а я стараюсь развернуть его тощую тушку в сторону голодной пасти. Может,оно этим наборам костей ограничиться, а меня есть не будет? Однако существо его есть не стало, а начало старательно вылизывать.

— Фу, Мерзавка, — пытается увернуться от длинного языка Мерзус (вот уж где фамилия говорящая!), но тщетно.

— Прекратить балаган! — вдруг рявкает не хуже моей маменьки магистр, и мы чудесным образом оказываемся в вертикальном положении на расстоянии двух метров друг от друга.

Вот это я понимаю — магия в действии! Не то что мое неуправляемое пламя, которое вреда не причиняет, а только путает. Мерзус тоже, видимо, впечатлился, поскольку замер по стойке смирно и даже дышит через раз.

— Оба наказаны! — продолжает строжиться магистр, — Общественные работы на неделю!

И величественно удаляется. Мерзус, свиснув своему жуткому монстру, идет следом. И как бы мне не хотелось не иметь с ним никаких дел, но спросить больше некого и приходиться его окликать:

— Постой! А нам куда?

Мерзус, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону ближайшего здания, на котором красовалась вывеска из непонятных символов. В очередной раз вспомнив недобрым словом маменьку с ее представлением о дамском образовании, поворачиваюсь в сторону ворот. Там где-то мои сотоварищи остались.

Парни унылой кучкой столпились около ворот, не решаясь двинуться дальше. На мгновение мне даже их жалко стало: отправили за тридевять земель к злым дядям на обучение, которые с порога измываться начали.

Но я-то точно в таком же положении, если еще не хуже. Я — девушка, а к женскому полу, как я поняла, отношение здесь слегка пренебрежительное. Или не слегка, поскольку большинство свято верят, что удел женщины — муж, семья и дети.

Только вот я еще в прошлой жизни этого с избытком нахлебалась. В новой хотелось бы чего-то еще попробовать. Карьеру, например, сделать. Интересно, а из меня выйдет известная магичка, такая, про которую и через сотни лет с восхищением говорить будут? Хотелось бы конечно, но насколько это реально? Поживем — увидим.