Академия драконов: Ненужная попаданка

Глава 7. Не было счастья, да несчастье помогло.

Эриот.

Я стоял в тени арочного проёма, прислушиваясь к гулким шагам, эхом отдающимся в пустом коридоре. Лавина эмоций, сверкающая вокруг неё, вновь била в виски, как плохо закрытый поток. Даже сейчас, когда она не колдовала, магия струилась из неё, тёплая, хаотичная, непослушная. Сырой и неотёсанный потенциал. Примитивный. Но живой.

Рина. Нежеланная, неподготовленная и в то же время — странно перспективная.

— Адептка, задержитесь. А вы, Лилиана, можете подождать вашу подругу на улице, — произнёс я ровно, без эмоций, как будто озвучивал распоряжение, а не впечатывал ледяную паузу в воздух.

Лили посмотрела на неё с тревогой, но подчинилась. Хлопнула дверь. Мы остались вдвоём.

Рина стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Вид у неё был измученный. Такая раздраженная и упрямая. Словно гарпия в период гнездования.

— Слушаю вас, профессор, — сказала она, напряжённо.

Я шагнул ближе, медленно. Не для эффекта — просто не спешил. Слишком часто спешка вела к ошибкам. А я не мог позволить себе ошибаться в сложившихся обстоятельствах..

— С завтрашнего дня у вас начинаются дополнительные индивидуальные занятия.

Она моргнула.

— Простите? Что?

— Каждый день, до бала. Без исключений, — я произнёс это чётко, будто отбивая ритм заклинания. — С рассвета — практики. После основных пар — теория.

— Почему? — в голосе девушки мелькнула обида, перемешанная с недоверием. — Я что-то нарушила?

— Вы отстаете, адептка, — отчеканил я. — Заклинания нестабильны. Щиты — рассыпаются. Огненный поток на тренировке чуть не спалил напарницу, зелья теряют свойства уже в течение суток. Это не уровень, с которым вы пройдёте зимнюю аттестацию.

— Аттестацию? — выдохнула она, — Но я же учусь всего вторую неделю.

— Неужели вы думали, что всё закончится балом и праздничной выпечкой? — усмехнулся я холодно. — Через три недели — внутренняя аттестация. Недопуск к ней — значит недопуск к летней практике. А значит — отчисление. Для Вас это грозит обязательными работами в течение последующих семи лет до открытия портала в Ваш мир, а также принудительным запечатыванием источника.

Она сжалась. Вся. Мгновенно. Как человек, которому в лицо плеснули ледяной водой.

— Никто мне этого не говорил.

— Это академия, а не санаторий, — отрезал я. — То, что остальные изучали с рождения, вам придётся впитать за месяц. Или уйти.

Она стояла, стиснув кулаки. Глаза сверкали, и я впервые за это время увидел в них не растерянность, а чистую, живую ярость.

— А может, вы сразу скажете, профессор, кого именно в этом коридоре назначили моей нянькой? Или я должна до конца года угадывать, чего вы все от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы выжили, — сказал я тихо. — Остальное — бонус.

Она шагнула ко мне ближе, почти в упор. Её голос был напряжённо вежливым:

— Могу я идти?

Я кивнул.

— Можете.

Она развернулась и ушла, не оборачиваясь. Платье зашуршало по полу, словно недовольно фыркнувшее животное. Я смотрел ей вслед, пока за ней не захлопнулась дверь.

Остался в полумраке, в одиночестве. Ветер сквозняком прошёлся по коридору, и где-то в глубине здания зловеще хлопнуло окно. Всё как всегда.

Я снова достал маячок наблюдения, мысленно вызвав кристалл.

Имя загорелось без усилий.

Рина. Адептка.

Диагностическая метка: нестабильный фиолетовый спектр.

Реакция на внешние стимулы: высокая.

Психомагический контакт — потенциально неконтролируема.

Я сжал кристалл. Он чуть нагрелся в ладони.

Три недели. И мне нужно показать результат. Не для себя. Для него.

Дядя. Он говорил это почти небрежно.

— Давненько я не заглядывал на ежегодные мероприятия Академии, — сказал он, откинувшись в кресле. — Пожалуй, пора это исправить.

Что означало лишь одно: отчёт, который он потребовал будет публичным. И результаты — продемонстрированы там. На балу.

Я убрал кристалл и посмотрел в сторону, где скрылась адептка.

Мир не был мягким. Здесь либо ты, либо тебя. И ей придётся это понять. Быстро.

Вопрос в том, что она сделает с этим.

Рина.

Я влетела в комнату, как буря. С грохотом захлопнула за собой дверь и рванула шнур на вороте мантии, едва не оторвав пуговицу.

— Да чтоб тебя, тиран с ледяным сердцем и графиком палача! — процедила я сквозь зубы, бросая вещи на кровать.

В комнате, как всегда, было пусто. Соседка, с которой я так и не успела познакомиться, будто испарилась. Сначала говорили, что она ушла на практику вместе с курсом. Только курс вернулся, а ее так и не было. Потом, что уехала домой — по семейным обстоятельствам. Но когда через два дня в комнату молча вошли трое в строгой темно-синей форме, собрали её вещи с холодной методичностью и исчезли, не сказав ни слова, внутри меня что-то нехорошо кольнуло.

Я пробовала разузнать. Поначалу просто между делом в столовой или на переменах. Мол, куда девалась Мила, та, которая должна была с Вами вернуться? Но как только я задавала вопрос, лица одногруппников становились стеклянными. Один сказал, что вроде она помолвлена и уехала, другой пробормотал что-то про родню из благородных, и, вообще, «не твое дело, попаданка».

Но я не была дурой. Эти избегания, полуправда, странная форма — всё это слипалось в одну тревожную мысль. Здесь что-то не так. Прямо очень не так.

Я раздражённо села за стол, вытащила очередной учебник по структурам заклинаний и открыла его на двадцать восьмой странице.

— Структурные контуры высшего порядка, магия временных вкраплений… Господи, да у нас в институте такие слова только на защите диплома звучали! — бурчала я себе под нос.

Слова плыли. Мозг скрипел. За последнюю неделю я узнала больше, чем за два курса университета. Академия не щадила никого. Особенно меня.

«Ты либо справляешься — либо исчезаешь», — мысленно процитировала я профессора Эриота и едва не швырнула в стену книгу.