Академия Дремачей

Глава 4. Дверь, которой не должно быть

Лада и Тая вышли из здания Академии, увлечённо переговариваясь. День клонился к вечеру, мягкое янтарное солнце просачивалось сквозь туман, окутывавший старые деревья, и делало аллеи ещё более таинственными. Они прошли мимо главного холла и свернули к кафетерию — невысокому зданию с резными окнами и запахом свежеиспечённого хлеба, который будто заманивал внутрь.

Внутри было удивительно уютно: деревянные столы, скатерти с вышивкой снов — тонкие голубые нити складывались в символы. Кухонные феи, почти прозрачные, разносили блюда — котелки с супами, горячие пироги, узорчатые кувшины. Лада с Таей взяли по булочке с маком, бутылке облепихового сока и направились к пруду.

Он лежал в самом центре двора, затянутый лёгкой дымкой. Вокруг были лавки, резные, старые, но прочные. В пруду иногда виднелись круги, будто кто-то невидимый нарушал его гладь.

Они сели у самого берега, болтая и смеясь. Лада впервые за долгое время чувствовала спокойствие. Тая оказалась лёгкой на подъём, весёлой и остроумной, с яркими рыжими волосами и веснушками, которые, казалось, собирались в причудливые узоры на её лице.

— Я из Новосибирска, — начала Тая, отпивая сок. — У нас там тоже всё не просто. Моя бабушка — Ловчая Снов. В нашем городе она следит за потоками сновидений. Говорит, что чувствует, когда «ниточка рвётся». Иногда за ней приходят. Прямо среди ночи. Она заходит в чужой сон, если нужно, чтобы исправить, пока Мороки не пролезли через прореху.

— А она училась в Академии? — спросила Лада, заинтригованно.

— Да, — кивнула Тая. — Много лет назад. Сказала, что тут учат самых сильных. Когда я начала видеть свой сон, она меня сразу заметила. Начала учить — по чуть-чуть. Прислушиваться, различать ложные символы, вести дневник. Потом сказала: «Тебе надо в Академию. Я чувствую, моё время заканчивается. А ты должна уметь больше меня».

— А какой у тебя сон? — спросила Лада.

Тая замерла на мгновение, затем посмотрела на воду:

— Всегда один и тот же. Стою на крыше вокзала, слышу, как гудит поезд, но он идёт по небу. А потом появляются люди в масках лис. Они не говорят. Только показывают жестами, что нужно спуститься по лестнице, но она ведёт не вниз, а в зеркало. Когда я касаюсь зеркала — всегда просыпаюсь. Бабушка сказала, что это вход в Чужой Путь.

Лада молчала, чувствуя, как мороз по коже ползёт от этих слов.

— А у тебя? — тихо спросила Тая.

— Я начала видеть свой сон, когда мне было шесть, — ответила Лада. — Всегда болото. Чёрное, вязкое. Над ним кружат вороны. И среди камышей стоит женщина, спиной ко мне. Я не вижу её лица. Только слышу: «Я проснулась». А потом — провал. Мама училась в этой Академии. Но она исчезла во сне. Никто не нашёл её. Ни тело, ни следа. Только бабушка знала.

— Пропала во сне? — Тая нахмурилась.

Лада кивнула:

— Думаю, мой сон — это след. Я чувствую, она где-то там. Просто её не слышно.

Тая тихо прошептала:

— Бабушка рассказывала о такой женщине. Говорят, она дошла до Девятой двери. Но она не была Ловчей. Была Переплетателем Снов.

— Переплетатель? Кто это?

Тая задумалась, глядя в пруд:

— Они были редкостью. Почти исчезли. Хранители Снов защищают границы, как стражи. Но Переплетатели… они могут соединять сны. Переплетать чужие миры, судьбы, сны в узор. У них внутри — узел. Такой сложный, что даже Мороки не могут его разорвать. Они могли менять течение сновидения. Но это опасно. Они сами терялись в узоре. Могли навсегда уйти в сон, чтобы спасти кого-то другого. Или чтобы переписать судьбу.

— Ты думаешь… — Лада сглотнула. — Моя мама могла быть Переплетателем?

— Возможно, — прошептала Тая. — И если она правда дошла до Девятой двери, она могла открыть то, чего никто не должен был трогать. Может, она пыталась что-то изменить.

Они долго сидели у пруда, наблюдая, как над водой струится вечерний туман. Пахло мятой и сухой полынью. Небо темнело, вдалеке куковала сова.

— Мне пора, — сказала Тая. — Завтра начнётся настоящее обучение.

— Да, — кивнула Лада. — И я чувствую, что всё только начинается.

После того как Тая ушла, Лада ещё немного постояла у пруда, глядя, как лёгкая дымка стелется над водной гладью. На душе было тревожно, но в то же время — какое-то особенное предвкушение. Завтра начнётся первое занятие. Надо быть готовой.

Она развернулась и поспешила к корпусу. Она помнила, где находится библиотека, утром была туда экскурсия — длинный западный зал, с арками в форме серпа. В комнате, бросив на кровать куртку и схватив листок со списком книг, Лада сверилась с картой коридоров и направилась по уже знакомому маршруту.

На закате коридоры Академии казались глубже, тише. Шаги отдавались в каменных стенах, будто кто-то невидимый шёл рядом. Но Лада не сбавляла шаг. Когда она вошла в библиотеку, воздух словно сгустился. Тот же ток, то же внутреннее притяжение — как утром. Как будто сама суть этого зала отзывалась на её присутствие.

На креслах сидели студенты, кто-то в наушниках, кто-то водил пальцем по страницам, уводя взгляд в пустоту, будто книга показывала не слова, а образы. Лада медленно прошла вдоль рядов и вдруг — кашель позади: