Академия Дремачей

Глава 7. Раскрытая печать: новая тайна

Утро было пасмурным. Когда Лада и Клим миновали арку, которую обвил дикий плющ, Лада резко остановилась.

— Подожди… — прошептала она.

Академии больше не было. Вместо неё — старый, полузабытый парк. Протоптанные дорожки, редкие скамейки, надломленные деревья, и тишина, не та, что бывает ночью — а та, что ускользает из снов. Пахло влажной землёй, и откуда-то тянуло дымком.

— Не бойся, — сказал Клим.

Он уверенно повёл её через парк, потом — на автобус, и, наконец, в метро. Вагон был пуст, и шум колёс на рельсах укачивал. Лада крепко держалась за поручень, а внутри гудел странный страх, будто она ступает в чью-то чужую историю.

Квартира бабушки Клима оказалась в старом доме с высокими потолками, лепниной и рассохшимися паркетными досками. У входа их встретил запах свежей выпечки и бабушка — маленькая, сухонькая женщина с ясными глазами и тонкой косой, завязанной в узел.

— Климуся! — воскликнула она и бросилась ему на шею. — А это кто?

— Бабушка, это Лада, моя подруга. Мы учимся вместе.

— Ну, наконец-то хоть кого-то привёл. А то всё книги да символы. Проходите, проходите! Я только что пирожков напекла — с капустой и с вишней. Кто что любит?

После чая с горячими пирожками, бабушка ушла в спальню — «полежать немного», как сказала она. А Клим, улучив момент, спросил:

— Можно мы в кабинете посмотрим ящики? У тебя там вроде были старые вещи?

— Конечно. Только осторожно. Там всё по своим местам, также и оставите.

— Похоже, тут давно никто ничего не трогал, — заметила Лада, проводя пальцем по корешкам книг.

Они перебирали бумаги, книги, какие-то детские рисунки. Многое было не по теме: старые тетради, дневники с записями о снах, странные списки, вырезки из газет. Прошло уже почти два часа, и Клим зевнул:

— Похоже, зря всё это. Ничего важного.

Лада села на край кресла. Её веки налились тяжестью. Но вдруг Клим замер, указывая на ящик в столе.

— Подожди. У этого ящика что-то странное с дном…

Он открыл его, но ящик оказался неглубоким и пустым. Клим нащупал пальцами небольшую выемку и чуть надавил. Послышался лёгкий щелчок — и тонкое фанерное дно отъехало вбок, открывая нишу.

— Есть! — прошептал он и достал оттуда стопку старых писем, перевязанных серебристой лентой. — Смотри!

Лада взяла письма в руки. Бумага была плотной, шероховатой, от неё пахло лавандой и пылью. Лента казалась шелковистой, но стоило ей попытаться развязать узел, как тот становился всё туже.

— Она как будто затягивается…

— Дай-ка я попробую, — сказал Клим.

Он выдохнул, провёл пальцами в воздухе, и начали появляться символы. Они закружились в лёгком вихре и опустились на ленту. Лада почувствовала, как воздух вокруг дрогнул.

— Вот, — сказал он, указав на печать двойного круга. — Это замок. Символ защиты. Его использовали, чтобы скрывать письма от чужих глаз.

Символ на ленте засиял мягким светом и начал медленно рассыпаться, как будто испарялся на ветру. Лента сама развязалась, и письма раскрылись веером.

Письма были старинные, исписанные изящным почерком, некоторые выцвели, у других края начали осыпаться. Лада осторожно взяла первый конверт. Отправитель Огница Донева.

— Это твоя прабабушка? — спросила Лада.

Клим наклонился ближе. На обороте письма стояла фамилия получателя: Миролюба Стожарова.

— Да… Так звали бабушкину мать. Я почти ничего о ней не знал.

Лада вытащила сложенный вчетверо листок. Читала она вслух, мягко, словно боялась потревожить голоса из прошлого:

— «Миролюба, милая, ты только уехала, а я уже скучаю. Академия без тебя кажется тише. Символы не горят так ярко, и даже библиотека стала угрюмой. Не забывай нас. Пиши!»

Они перелистывали письма. Переписка вела их через годы — разговоры об учениках, спорах преподавателей, воспоминаниях о практиках в зеркальных снах. Она оставалась в Академии преподавателем, а Миролюба, похоже — «собирала сны» в Москве.

— Смотри, — сказала Лада, протягивая Климу письмо. — В этом она пишет: «Твоя работа как Ловчей Снов началась всерьёз. Ты сильнее, чем сама думаешь».

Клим кивнул медленно. В голосе прозвучало изумление:

— Значит, она действительно была Ловчей. Вот от кого у меня дар.

Чем дальше они читали, тем тревожнее становились письма. Язык становился короче, тревожнее.

— Вот, — Лада открыла почти обугленный конверт. — «Мира, опять начинается. Я чувствую — всё повторяется. Мы не удержим. Саша пропал. Он ушёл в Пограничье и не вернулся. Говорят, он хотел найти выход… но мы знаем, чем это кончается».

— Саша? Кто это? — шепнул Клим.

— В одном из писем говорилось, что он Хранитель Снов. Это редкий дар, они охраняли Пограничье, границу между мирами Явь и Навь…

Они замолчали. Лада открыла последнее письмо.