Академия Дремачей

Глава 10. Шёпот между строк

Она выбежала из зала снов, сердце колотилось как сумасшедшее, будто оно всё ещё находилось в том сне — в болоте, в золотых нитях, в голосе женщины. Ноги несли её сами, мимо высоких колонн, по ступеням, через сквер, к пруду, где после занятий они обычно собирались с друзьями. Её волосы развевались за спиной, пальцы дрожали, а в груди жгло — от тревоги, от надежды, от непонимания.

На лавке под старым вязом уже сидели Тая и Клим. Клим держал в руках свой старый блокнот, в котором аккуратно рисовал символы, а Тая, склонившись к нему, спорила, что её вариант «Знака ясного разума» точнее.

— Он должен быть мягким! Это ведь для внутренней настройки, а не для атаки! — упрямо настаивала Тая.

Клим усмехнулся и собирался что-то ответить, но тут Лада подбежала. Щёки её пылали, глаза сверкали, дыхание было сбивчивым. Она схватилась за край лавки, перевела дух и выпалила:

— Она пела! Мама пела! Я… я слышала песню, я её пела тоже! Она как будто вложила её в меня!

Клим с Таей переглянулись.

— Подожди, — сказал Клим, поднимаясь. — Ты о сне?

Лада кивнула быстро, почти сбиваясь на слова:

— Я дошла до болота, как обычно. Всё было как обычно: символы — как ориентиры, путь уже знакомый… А потом я подошла ближе, чем когда-либо. Мама — это точно она! — стояла прямо передо мной, и когда я протянула к ней руки, у меня вспыхнул знак. Мой. Ладинец. Прямо во сне. И тогда я поняла, что это правда, она — моя мама.

— Символ проявился во сне? — переспросила Тая, удивлённо распахнув глаза.

— Да! Это как будто и не сон совсем был. Я чувствовала всё — запах тумана, сырость мха, даже холод воды у ног. И вдруг она запела, и я… я тоже начала петь. Неосознанно. Слова лились сами. Руки начали двигаться, будто плели узоры в воздухе. А потом вокруг нас появились нити — золотые, светящиеся. Они тянулись от неё ко мне и в обратную сторону.

Клим взял её за плечо, мягко, внимательно смотря в глаза:

— Это уже не просто сны, Лада. Это контакт. Связь.

Тая достала из сумки перо и записной лист:

— А ты можешь вспомнить слова песни? Или мелодию?

Лада зажмурилась, пытаясь услышать в голове обрывки:

— Это не был обычный язык… кажется, было что-то про путь, про возвращение, про нити, что сплетают дороги. Мелодия… она будто издалека, как колыбельная, как ветер по струнам. А ещё, — продолжила Лада, — я чувствовала, что символы, которые я изучала с тобой, Клим, они реагировали. Один из них сам вспыхнул, когда я пела. И ещё… я думаю, что узоры, которые я плела руками, это были не просто жесты. Они оставляли след в воздухе. Как будто я ткала что-то. Ткала путь.

Тая тихо прошептала:

— Переплетатель снов? Может быть, твоя мама обладала таким даром? И ты унаследовала его?

Лада покачала головой:

— Я не знаю. Но я это чувствовала. Это было как дыхание. Как истина.

Клим прищурился, его пальцы уже чертили что-то в воздухе:

— Эти песни, эти движения — они как ключи. Если ты спела это однажды, ты сможешь повторить. А если сможешь — мы сможем найти, откуда они идут.

Лада села на лавку, наконец давая телу немного отдыха. В голове всё ещё звучала мелодия. Она покачивалась взад-вперёд, словно вспоминая колыбельную:

— Мы найдём её. Я это чувствую. Но нам нужно ещё больше узнать о символах — не только тех, что учат на занятиях, а древних, утерянных, забытых. В песне они были… незнакомыми, но я их понимала.

Тая уверенно кивнула:

— Ты рассказывала про книги в библиотеке. Мы должны пойти туда и ещё раз изучить их.

Клим добавил:

— Но сначала нужно подкрепиться!

И они пошли в сторону кафетерия.

Лада вдруг почувствовала тепло. Оно окутывало изнутри, как лёгкий свет. У неё были друзья. Она не одна. И, может быть, скоро она действительно вернёт себе то, что потеряла.

— Спасибо вам, — тихо прошептала она. — Без вас я бы не справилась.

Солнце начинало клониться к закату, окрашивая небо над Академией в золото и розовый. В пруду отражались листья и арка. И где-то, совсем рядом, в глубине мира, звучала песня, которая однажды приведёт Ладу к матери.

В кафетерии, как всегда в это время, стоял запах жареного, варёного, сладкого и чего-то ещё неуловимо уютного. Лада, Тая и Клим встали в очередь, прихватили по подносу. На ужин были тефтели в густом соусе, картофельное пюре, салат из свежей капусты с укропом и ломтик хлеба с семечками. Простая еда после насыщенного дня казалась чуть ли не пиршеством.

— Две тефтели — значит, сегодня повезло, — пошутил Клим, ткнув вилкой в свою порцию.

— Молчи и ешь, — фыркнула Тая, но глаза её смеялись. — Нам ещё в библиотеку. И не просто поглазеть.

Лада ела молча. Мысли её были где-то в глубине — там, где золотые нити и песни, что звучат даже в тишине.

Поужинав, они поспешили в библиотеку. Солнце уже клонилось к закату, тени становились длиннее, а воздух — тише. Лада шла впереди, неся в себе неотложное чувство — будто время поджимает, будто что-то может ускользнуть, если они не успеют.