Академия Дремачей

Глава 11. Три пути, один сон

На следующее утро Лада и Тая встретились в коридоре, почти одновременно повернув за угол и чуть не столкнувшись.

— Доброе… — начала Тая, и тут же улыбнулась. — О, ты тоже идёшь?

— К профессору Лесовину? — Лада кивнула. — Конечно. У меня сегодня снова индивидуальное Погружение. А у тебя?

— Тоже. Снова зеркало. — Тая вздохнула и, поправив ремешок сумки, добавила: — Слушай, может, у тебя лучше? Узнала что-то новое?

— Да, — Лада замедлила шаг, дожидаясь, чтобы идти рядом. — Я почти дотянулась до неё. До мамы.

— Мне бы хоть куда-то попасть, — буркнула Тая. — Каждый раз одно и то же. Я стою перед зеркалом. Тянусь к нему — и просыпаюсь. Сон рвётся. Как будто кто-то специально не даёт мне пройти дальше.

— Ты пробовала начертить символ доступа перед сном? — осторожно предложила Лада.

— Пробовала. Профессор тоже предлагал. Даже усиливал поле сна. Но всё равно — я, зеркало, тишина и резкий выход. Как будто меня выталкивает оттуда.

Они дошли до Зала Погружений и вместе поздоровались с профессором Лесовином. Он, как всегда, был спокоен, чуть задумчив. Ласково кивнул им обеим, пожелал удачи — и они разошлись по своим снам, словно по мирам.

Лада снова вошла в свою комнату. Всё было на месте — обитые мягкой тканью стены, кресло в центре, стеклянная сфера под потолком, рассеивающая мягкий синий свет. Она закрыла за собой дверь, села, глубоко вдохнула и почувствовала, как поток сна втягивает её.

Она летела. Не падала — именно летела. В воздухе дрожали символы, как перья. Они сами расступались, уступая ей путь. Болото было уже знакомо — дорога к нему плелась меж камышей и низкорослых деревьев. Раньше путь был трудным, теперь — стал почти родным.

Женщина, как всегда, стояла в белой туманной дымке у края воды. Её силуэт был чётче, чем прежде — и в этот раз, впервые, Лада могла различить черты лица. Они были размыты, но в них было что-то бесконечно близкое. Отражение, обман, правда — всё смешалось.

— Мама, — выдохнула Лада.

Женщина повернулась. Её губы шевельнулись, но звуков сначала не было. Лишь лёгкий шелест, как ветер в листве.

Затем — слова, тихие, но отчётливые:

— Ты должна открыть вторую дверь.

— Вторую… дверь? — прошептала Лада. Слова эхом отозвались в воздухе, дрогнули в воде.

И вдруг она вспомнила. Эльза Нейт. Профессор дисциплины «Двери Снов».

На первой неделе учёбы она говорила о двух Дверях, через которые проходит каждый первокругник, кто вступает на путь сновидца. Но Лада помнила, что она уже открыла первую.

— «Ты уже прошла дверь вспоминаний,» — удивлённо сказали ей в приёмной комиссии, когда проверяли её сны.

— Первая Дверь — это Воспоминание, — говорила Эльза. — Она откроет вам то, что было, что забыто, что скрыто внутри вас самих. Но вторая… — она сделала паузу и постучала мелом по краю второго круга, — это Дверь Предчувствия. Она не откроет прошлое — она покажет вам то, что может быть. Если вы посмеете заглянуть.

Только как её найти?

— Где она? — Лада шагнула ближе, но болото снова не дало подойти. Мглистая преграда, будто стекло в воде.

Вчерашний знак — символ, влетевший в ладонь, — знак предчувствия, как сказал Клим. Он не просто нашёл её — он выбрал её. И теперь, собрав всё в единую картину, Лада поняла: вторая дверь ждёт.

Где-то в её сне уже есть путь. Он, возможно, рядом. Может быть, она уже подходила к нему, не узнав.

Лада прикоснулась к запястью, где когда-то вспыхивал знак Ладинец. Сейчас он был невидим, но под кожей чувствовалось покалывание — едва уловимое, будто кто-то тихо звал её изнутри.

Путь открыт. Решение — за ней.

Она была готова.

Туман над болотом чуть заволновался, и вдруг Лада заметила: с противоположного берега, из тени старых, искривлённых деревьев начал медленно стелиться чёрный дым. Он струился змейкой, касаясь земли, разрастаясь, будто питаясь самим воздухом. Его движение было пугающе целенаправленным — он шёл прямо к женщине в белой дымке, к её матери.

Сердце Лады сжалось.

— Нет… — прошептала она, шагнув вперёд.

Женщина в болоте подняла голову.

— Зеркало, — прошелестел её голос, как дыхание ветра.

— Зеркало? — переспросила Лада, в смятении.

И вдруг — вспышка. В голове, в памяти. Образ зеркала. Зеркала из сна Таи, того, в котором та застряла, не способная идти дальше. Что-то в этом зеркале… было связано.

В тот же миг на запястье Лады вспыхнул знак — ярко, почти ослепительно. Он шептал. Не словами, не звуками — ощущением:

Слушай себя. Доверься.

Лада зажмурила глаза и начала петь. Слова сами стекали с губ, незнакомые, древние, будто пела не она, а кто-то через неё. Её пальцы, сами по себе, начали выписывать узоры в воздухе. Золотые нити вырастали из её движений, соединялись в сложные плетения, поднимались дымкой к небу.