Академия Дремачей

Глава 25. Лада в лабиринте зеркальных дверей

Колокольчик у входа в корпус прозвонил ровно в семь. Звук разносился по длинным коридорам Академии, поднимая студентов на утренние занятия.

Через пару минут в дверь постучали.

— Лада! — донеслось нетерпеливое.

Лада быстро отперла. На пороге стояли Тая, Клим и Олег. Все трое налетели на неё почти одновременно, обнимая, шумно восклицая:

— Да ты нас напугала! Мы думали, ты вообще в Пограничье рванула!

— Где ты была? Почему ничего не сказала?!

Лада засмеялась, немного смущённо.

— Всё хорошо. Правда. Я вчера… почти прорвалась в Пограничье. Шла из сна в сон. А потом… директор Дориан меня остановил.

— Директор Дориан?! — удивилась Тая.

— Да, я ему всё рассказала. Даже то, что он… он мой отец, — тихо сказала Лада.

— Что?! — в один голос ахнули все трое.

Она кивнула и села на край кровати, приглашая их тоже присесть. Пока они с интересом и потрясением слушали, Лада рассказала всё: и про сны, и про чувства, и про свою мать Весту, и как Дориан остановил её, когда она хотела ворваться в Пограничье без подготовки.

— Я тогда на него так разозлилась, — призналась она. — Но он был прав. Я шла сгоряча. Не знала, что делать. А теперь он обещал помочь. Сегодня я к нему пойду. Узнаю всё о Пограничье. Всё, что он знает.

Друзья переглянулись.

— Если что, мы рядом, — сказал Клим.

— Всегда, — добавила Тая, сжимая её ладонь.

— Только ты давай аккуратнее там, — вставил Олег. — Это не просто прогулка по парку.

— Знаю. Потому и хочу быть готовой.

Колокольчик зазвонил вновь — теперь к началу первого занятия.

— Ладно, побежали, а то Эльза нас траву в саду заставит вырывать, — сказал Клим, вставая.

— Лада, ты с нами? — спросила Тая.

— Подойду чуть позже, — ответила она задумчиво.

Она вышла из комнаты. Сначала прошла по знакомым коридорам, мимо витражей, лестниц и тихих залов, пока не оказалась перед дверью в кабинет Дориана. Постучала.

Он открыл почти сразу, словно ждал.

— Я бы хотела узнать всё, что ты знаешь о Пограничье, — сказала она, встретившись с ним взглядом. — Но сначала… Я хочу сходить в Зал Двери Снов. И я хочу, чтобы ты пошёл со мной.

Дориан чуть приподнял брови.

— Что ты хочешь там найти?

— Мне кажется, я открыла ещё одну дверь, — произнесла Лада.

— Ещё одну? — удивление в голосе Дориана прозвучало явственно. — Седьмую?

— Да, — кивнула она. — Она из зеркал. В ней каждый видит себя — но искажённым. Не таким, каким он себя знает, а таким, каким он мог бы быть. Лучшая версия. Худшая.

Он задумался, а затем тихо сказал:

— Если ты уверена… Я пойду с тобой. Буду рядом.

Они шли по коридору, где стены казались выточенными из тишины. Впереди уже мерцал проём, ведущий в Зал Двери Снов.

Лада тихонько приоткрыла дверь, ведущую внутрь. И сразу увидела: Клим только что вошёл в одну из дверей. Его ждали Эльза, Тая и Олег.

— У Клима получилось? — спросила она, подойдя ближе.

— Да, — хором ответили те.

— Следующий — Олег, — строго сказала Эльза, и посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Вы что-то хотели Дориан?

— Лада хочет попробовать войти в седьмую дверь, — спокойно ответил Дориан.

— В седьмую? — снова, хором, удивление.

Все взгляды обратились на Ладу. Она кивнула.

— Если вы не возражаете, — сказал Дориан, — она чувствует зов.

Эльза внимательно посмотрела на Ладу. В её взгляде были сомнение и уважение.

— Это риск. Сны за той дверью… Они не только показывают истину. Иногда они ломают. Ты уверена?

— Уверена, — ответила Лада. — Сейчас, когда я рядом с ней, дверь будто зовёт меня.

В этот момент её запястье вдруг засияло. Метка Переплетателя вспыхнула светом, и из неё поднялась лёгкая дымка, струящаяся к седьмой двери — той самой, зеркальной, переливчатой, почти неосязаемой.

Все замерли.

Дориан шагнул ближе и взял Ладу за руку.

— Возвращайся, пожалуйста. Я буду ждать.

Она улыбнулась. Сделала шаг вперёд. Сама дверь, будто живая, отозвалась мягким светом, отразив в себе её лицо — но не тем, каким оно было в зеркале. А другим, взрослее, увереннее… или, быть может, совсем чужим.

Лада глубоко вдохнула — и вошла.

Она парила в воздухе, словно не было больше ни времени, ни гравитации. Пространство растворилось, и Лада словно плыла по течению памяти — среди зеркал, зависших в темно-серебристой дымке. Они медленно проплывали — высокие, вытянутые, овальные и треснувшие, покрытые инеем или запотевшие, как дыхание времени. Они мерцали, шептали, звали. Некоторые отражали её в детстве, другие — в будущем. Но все были связаны с ней, были ею, и в то же время — чем-то большим. Каждое зеркало — фрагмент её самой.