Академия Дремачей

Глава. 28 Врата, которые нельзя открывать. Битва за границей сновидений

Они были вместе. Все — ученики и учителя, друзья и соратники. Они знали, что назад пути нет. Что сегодня решится всё: найдут ли Весту, спасут ли Пограничье, смогут ли закрыть ловушку Ния.

Олег первым поймал сон. Его глаза стали туманными, губы зашептали — и он указал путь. Сон был зыбким, глубоким, будто тянулся сквозь множество миров.

— Это он. Он ведёт туда, — сказал Олег. — К Весте.

Тая держала в руках зеркало.

Лада переплела сны Клима, Таи и Олега со своим. Все стали частью одного сна. Их мысли, чувства, символы — единое полотно.

Тая коснулась зеркала — и, оно запело. В нём закрутилась спираль, затянув всех внутрь.

— Это мой сон, который мне снился много лет, — прошептала Тая.

И они оказались в Пограничье.

Их уже ждали.

Хранители снов. Дориан, Веда, Эльза, Хильда, Саул, Иларион, Вячес, Вира.

Высокие фигуры в одеждах, сотканных из света и тени. Каждый — как осколок древнего сна. Лица смутные, но родные.

— Вы не открыли все двери, — сказала Эльза, подходя ближе. — Но смогли попасть в Пограничье.

— Именно для этого мы и собрались все вместе в Академии. Я всегда знала — что мы встретились не случайно, — сказала Лада.

Сначала путь был лёгким. Поле, где пели птицы, цвели цветы всех оттенков, бабочки кружили в воздухе, ручей журчал. Розовые облака плыли над головами.

— Здесь рождаются добрые сны, — прошептала Веда.

Но за холмом началось иное.

Разрушенный город. Камни, трещины, ржавые лестницы, уличные фонари без света. Мгла, ветер, шорох теней.

Символ на запястье Лады вспыхнул, и от него потянулась сияющая голубая дымка к почти невидимой двери.

— А здесь рождаются кошмары, — сказал Дориан. — За этим туманом — Навь. Мы не можем туда пройти. Это девятая дверь. Она нас не пускает.

И тут Клим остановился.

Он смотрел вперёд, не моргая.

— Я видел её. В своём сне… — прошептал он. — Дверь. Словно из стекла. Или льда.

Невидимая, прозрачная. Она была — и её не было. Только дрожь в воздухе.

Клим поднял руку и начал рисовать в воздухе символы. Они вспыхивали — и таяли. Не хватало силы.

Тогда Хильда подошла и взяла его за руку.

— Вместе, — сказала она.

И они начали писать символы вдвоём — в танце, в вихре, в пульсации смысла. Знаки оживали, вращались, и с грохотом ударили в дверь. Раз — и дверь в Навь проступила из мрака, как рана в ткани мира — ржавая, окованная, покрытая скользкими символами, что шевелились, будто черви. Из щели между створок тянуло сыростью могил и шепотом, от которого леденела кровь.

Лада подошла, вдохнула, приложила руку. Кольцо Огницы вспыхнуло. Символ на её запястье — затанцевал огнём.

Дверь открылась.

За ней была река. Тёмная, глубокая. За ней — лес. Чёрный, плотный, чужой. И в нём — звала Тьма.

Олег шагнул вперёд.

— Это река и лес из моего сна, — сказал он. — Идём.

Он вёл их по тропинке. Та петляла, исчезала, раздваивалась. Но он не сомневался. Пока не остановился перед последней тропинкой.

— Дальше ты, — сказал он Ладе.

Лада посмотрела вперёд — и сердце стукнуло сильно.

— Да. Это та самая тропинка из моего сна.

И она побежала.

Они шли за ней, не задавая вопросов. Тропа вела вниз — к болотам.

И там, среди густого тумана, перед гнилыми корнями и клокочущей водой, стояла она.

Веста.

— Мама! — крикнула Лада.

Женщина обернулась. Глаза — бездонные, сияющие. В голосе — радость.

— Лада… ты пришла!

Но стоило им приблизиться к болоту, как воздух задрожал.

Из тумана вынырнули Мороки.

Сотни. Тысячи. Искажённые сны, тени с рваными краями, скрюченные, уродливые, голодные. Они бросались вперёд, шипели, клубились мраком.

— Началось, — сказал Дориан, и в его голосе не было страха.

Хильда и Клим шагнули вперёд. Их руки вспыхнули, символы сорвались в воздух, закружились вихрем и понеслись в сторону Мороков. Один, два, десять — тени отшатывались, но шли снова.

— Их слишком много! — крикнула Лада, но не дрогнула.

В этот момент появился Он.

Ний.

Высокий, как выворот сна. Без лица. Его плащ струился, как дым. От него исходил холод тьмы, в котором замирала сама мысль.

— Он — не морок, — прошептала Веда. — Он — то, что создаёт мороки. Узел страха. Кошмар, ставший живым.

И Ний поднял руки.

Тени взвыли и бросились на героев. Началась битва.