Академия?! Другой мир?! Да, не хочу я! Книга первая.

Глава двадцать четвёртая.

     Ректор внимательно посмотрел на нас, чему-то усмехнулся и положил перед собой небольшую красивую птичку. По окраске похожую на колибри, в по размерам на большую московку. Мы с интересом уставились на птичку.                                                                                                                           Ещё раз оглядев нас, удовлетворённый увиденным, ректор произнёс: "Эта птица живая, но находится в состоянии анабиоза. Сейчас каждый из вас получит подобную птицу. И вам нужно будет оживить птицу. Или что у кого получится."                                                                                                                           Я робко спросила: "А под " получится" вы, господин ректор, подразумеваете скелет птички, её трупик или полное её исчезновение?"                                                                                                                             Кто-то из мальчиков хихикнул, ректор хмыкнул: "У вас, Просто Люба, пытливый ум."                                   Я пробормотала, понимая, что сморозила глупость: "Что есть, то есть."                                                         А ректор продолжал: "Зачёт будет по ожившей птице. Но не все, сидящие здесь смогут справиться с этой задачей. Тогда может и произойти то, о чем сказала девушка. И мы будем разбирать каждый неординарный случай. Оживление птицы зависит от многих факторов. И если сейчас и здесь это не произойдёт, то дело необязательно в неумении владеть своей магией. И будем разбирать каждый случай подробно."                                                                                                                                                  Потом ректор взял птицу в ладони и, подходя к каждому столу, касался обеими ладонями, и на столе появлялась птица. Когда ректор пошёл на возвышение, в его руках также была птица, которую ректор немного подержал в закрытых ладонях, а когда он осторожно поставил птицу на стол, она вдруг ожила и начала прыгать по столу, за которым сидел ректор, не делая попыток взлететь или подать голос. Меня это очень удивило, и я подумала, что наш ректор не так уж прост, как хочет казаться.                             Но больше всего меня удивило то, что птица не подаёт голоса, должна же она как-то заявить свои права на территорию стола, но птица прыгала молча. Я осторожно нажата на основание клюва, чтобы проверить наличие языка у птицы, лежащей передо мной. Клюв раскрылся, и стал виден кончик языка. Я удивилась и задумалась и вдруг почувствовала взгляд ректора. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Он внимательно и серьёзно следил за моими манипуляциями с птицей. Я пожала плечами. Ну да. Посмотрела. И что. Я с вызовом поглядела на него. Он слегка улыбнулся, и... раздался крик птицы, чем-то похожий на павлиний. От неожиданности я даже вздрогнула и посмотрела на свою птицу. Что-то оживлять её расхотелось. В это время моя птица моргнула глазом. Я подозрительно уставилась на ректора. Он был невозмутим. А где-то за спиной раздались смешки. Я ухмыльнулась.                              Осторожно дотронулась до птицы. Она была холодная, но неокочиневшая. Раскрыла крылышки и стала массировать тельце птицы. И неожиданно почувствовала слабое сердцебиение. Испуганно остановилась и вопросительно посмотрела на ректора. Он ответил осторожным взглядом и ободряюще кивнул головой.                                                                                                                                                      Я взяла птицу в ладони и понесла к своему лицу и тихо стала произносить, ни на что не надеясь: "Наша жизнь принадлежит только нам. И в наших силах сделать её лучше, чем она была до этого."       И тихонько дунула поверх её головы. И, неожиданно, меня посетила мысль, не имеющая к теме урока никакого отношения.                                                                                                                                           Я вдруг подумала, что в академии я уже почти земную неделю, и всё, что я желаю - исполняется. И это не моя заслуга. А чья?                                                                                                                                           Додумать мне не дали: птица в моих ладонях зашевелилась и раздался знакомый звук, птица заговорила. И этот голос звучал в моих ушах как прекрасная музыка. Я разжала ладони, и птица выпорхнула, полетела к птице ректора и исчезла. В аудитории стало тихо. Мы все уставились на ректора. Он улыбнулся и произнес: "Просто Люба, свободна. Зачёт сдан."