Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду

Глава 8. Новогодний подарок (3)

Утро началось рано. Вся семья собралась за предновогодним завтраком в малой столовой. Они весело обсуждали предстоящий праздник. Арно спустился в столовую, чувствуя себя так, будто всю ночь таскал мешки с песком (спасибо заботливому Шербу). В комнате пахло свежемолотым кофе и поджаренным хлебом. Шербон предусмотрительно отправился на кухню доедать вчерашние гостинцы месье Дюфура, а огневик присоединился к семье.

Мадам Элоди с сочувствием посмотрела на сына, похоже старший де Эскофье ей все рассказал. Она, с особым вниманием и заботой, усадила его за стол и, из тонкостенного изящного кофейника над которым вился тонкий пар, налила в фарфоровую кружку ароматный, темной обжарки, крепкий кофе. Горьковатый, согревающий вкус привел хаотичные мысли в порядок и он, оглядев стол, с удовольствием начал трапезу.

От яиц всмятку Арно отказался. В отличие от отца, который неспешно вскрывал верхушку яйца серебряным ножичком, он предпочитал более плотный завтрак, и поэтому выбрал омлет с трюфелями и травами, посыпанный мелко порезанным шнитт-луком, безупречно приготовленный бессменным поваром де Эскофье, мадам Пули.

Воздушный омлет был идеален: его текстура оказалась невероятно шелковистой, почти кремовой, тающей во рту в ту же секунду. Обволакивающий, густой уютный вкус сливочного масла, на котором томились яйца, сменялся острой ноткой шнитт-лука и пряностью трав, не позволяя вкусу стать слишком тяжелым. Но главным аккордом этого удивительно простого блюда был трюфель. Его тончайшие, почти прозрачные ломтики, спрятанные внутри золотистых складок, давали глубокий, мясной и одновременно грибной вкус. Все это великолепие Арно запил глотком горького кофе и контраст между сливочным омлетом и резкой бодростью напитка окончательно привел его в чувство после странной помятой ночи.

От паштета из дичи, приготовленного по старинному семейному рецепту, что так обожала матушка, Арно отказался. Его горько-сладкий вкус и тяжелая текстура никогда не нравились огневику. Поданный с любым хлебом или гренками, он, сколько его не жуй, абсолютно отказывался отправляться в желудок, проглотить его можно было с огромным трудом. Поэтому Арно, добавив в кружку бодрящего кофе, подцепил серебряной вилкой кусочек мягкого молодого сыра бри, с пушистой, снежно-белой корочкой, обмакнул в розетку с прозрачным липовым медом и смакуя, придавил нежную мякоть языком к небу. Жевать такой деликатес было кощунством и Арно, прикрыв глаза наслаждался великолепным сочетанием вкуса и цвета. Вдруг он ощутил пристальный взгляд, и не успев сообразить, кто на него смотрит, получил тычок массивной головой в бок и услышал упрек, полный разочарования:

-Умгггум!

-Что Шерби? – шепотом спросил Арно.

Остальные за столом улыбались, но делали вид что не замечают необычной перепалки.

Ответом огневику стал укоризненный взгляд Шерба. О посмотрел на него и на серебряную вилку в его руке и тяжко вздохнул.

- Сыр, Шерби? – оторопело уставился на волка Арно.

Шерб снова вздохнул – глубже и печальнее.

Арно не пожалел угощения и наколол самый большой кусочек сыра на вилку, протянув Шербону. Волк же, покачав головой, отвернулся и вздохнул еще горше.

Ванесса тихонько засмеялась, прикрывая рот ладошкой, а матушка и отец Арно переглянулись.

- Ох, Шерб, ты сведешь меня с ума, - ответил огневик, догадавшись, о чем ему толкует волк.

Арно обмакнул кусочек сыра в розетку с медом и взяв салфетку со стола, чтобы не уронить ни капли меда на пол, протянул месье Шербону угощение. Месье волк, как заправский аристократ, с достоинством и отточенной аккуратностью, одними зубами, осторожно взял угощение с вилки и прикрыл от удовольствия глаза, вторя чуть ранее проявленным эмоциям Арно.

Когда месье волк открыл глаза на него с восхищением смотрели все члены семьи де Эскофье. Шерби гордо вздернул морду и статно направился к выходу, будто приглашая главу семьи и его бестолкового сына по обещанным фамильярским делам.

Александр де Эскофье, усмехнувшись встал и поцеловав матушку, взял с геридона небольшую шкатулку из темного эбенового дерева.

- Что это, отец? – спросил Арно, поправляя воротник. Опасаясь нетерпеливого взгляда Шербона, он уже накинул пальто.

- Подарок для месье Форе, ответил старший де Эскофье, открывая крышку.

Внутри, на подложке из темно-синего бархата, покоился массивный, размером с ладонь, кусок первозданного северного янтаря.

Он не был идеально ровным, сохранилась его природная, чуть грубоватая форма, лишь одна грань была отполирована до зеркального блеска, открывая вид в глубину веков. Цвет камня завораживал: он переливался от густого, медового оттенка до ярко-оранжевого, почти огненного всполоха в самой сердцевине, словно внутри него навсегда застрял луч закатного солнца древней эпохи.

Но настоящая ценность скрывалась внутри прозрачной смолы. В самом центре, расправив хрупкие крылья, застыло удивительное существо — доисторическая искристая цикада. Это не было обычное насекомое. Даже спустя огромное количество лет было видно, что её панцирь имеет металлический, синеватый отлив, а на тончайших, как паутинка, крыльях застыл узор, напоминающий магические руны.

— Посмотри, Арно, — тихо сказал Александр, поворачивая камень к свету. — У неё сохранились даже мельчайшие ворсинки на лапках. Но главное — её глаза.