Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду

Глава 8. Новогодний подарок (5)

Арно хотел возмутиться, но подумав, понял, что месье Форе заранее знал, что он не откажется от фамильяра, но все равно озвучил все последствия привязки. Огневик осознал, что это все было сказано не для того, чтобы напугать его и заставить отступиться от зверя, а для того, чтобы он, Арно, почувствовал всю ответственность, и был готов к тому, что просто не будет. Осмыслив действия месье Фабриса, он взглянул на него с благодарностью и произнес:

- Спасибо за эти слова.

Арно подошел к Шербону и погладил его по голове. Шерби доверчиво взглянул на него – как бы волк ни старался скрыть своего волнения - не получилось. Младший де Эскофье вновь почувствовал все переживания зверя: сомнение, надежду, боль от потери, щемящее чувство одиночества, страх вновь быть брошенным. Ведь Шерб уже однажды, после того как маг невольно его покинул, нашел в себе силы жить дальше и довериться новому человеку, но снова был брошен, теперь намеренно.

Арно с горечью понимал, что сейчас волк уже выразил ему свое доверие, добровольно придя сюда, показал свою смелость, и согласился на привязку, молчаливо ожидая и надеясь, что в итоге снова не останется в одиночестве.

- Не будем медлить, месье Форе. Начинайте привязку, - не выдержал разрывающих сердце чувств, младший де Эскофье. Он присел напротив волка, положил руку ему на холку и заглянул в глаза.

- Уже, - ответил зоолог и произнес короткое заклинание.

Воздух в приемной внезапно сгустился, замерцав. Вокруг Арно и Шербона начал формироваться полупрозрачный, мягко светящийся кокон. Он был похож на огромный пульсирующий пузырь, отливающий желто-красными всполохами, словно бы состоял из концентрированной магии.

- Открой свою душу, мальчик мой, покажи ему свою решимость и надежность, дай понять, что с тобой он будет в безопасности, - отдал последние наставления месье Форе.

Арно не отводил взгляд от разгорающихся багряно-янтарных глаз Шербона, он не произносил слов, выбросил все мысли из головы, и вдруг на пару с медовыми глазами, они оказались совершенно в другом месте.

Арно и Шербон сидели на небольшой зимней поляне в лесу, посреди которой горел костер. Огонь тянулся к небу с жадностью облизывая тонкий валежник. Каждый раз, когда очередная ветка сдавалась его напору, раздавался треск, а в воздух взмывали мириады золотых искр, похожие на маленькие звезды. Деревья поскрипывали под тяжестью снега, и изредка роняли с ветвей потяжелевшие белые комья. Глухо вдалеке ухала сова, наполняя лес мистическими звуками…

Двое молча сидели у костра. И столько было тепла и уюта на этой неведомой поляне, что оба существа глядя друг на друга замерли, боясь прервать это умиротворение. Здесь и сейчас они почувствовали себя цельными. Сколько времени они здесь провели Арно не знал – может минуту, может час, а может и больше. В какой-то момент над Шербоном вновь замерцали призрачные огоньки и соединившись в один большой огненный шар устремились к сердцу Арно де Эскофье.

Резко вдохнув, Арно пришел в себя. Он не сразу вспомнил где находится. Светлые стены приемной месье Форе немного раскачивались, и старший де Эскофье, во время ритуала привязки стоявший в стороне, поспешил к сыну чтобы поддержать его.

- Прекрасно, друзья мои, - подытожил происходящее месье зоолог. – Все прошло намного лучше, чем я ожидал. Ты выбрал правильно, Арно, - похвалил он огневика. – Ты выбрал сердцем…

***

В одной из комнат общежития огневиков магической Академии Эвейл вынырнул из воспоминаний младший де Эскофье. Он все еще часто вспоминал о предательстве Жюстины Пуассон, но также никогда не забывал о его последствиях – он обрел гораздо больше чем потерял. Наваждение, навеянное сегодня серыми бездонными глазами, схлынуло – больше он не попадется в красиво расставленные сети, какими бы беззащитными они не выглядели.

На противоположном конце комнаты зажглись два янтарных огонька. Они приподнялись и стали приближаться к кровати Арно. Через мгновение кровать прогнулась, и к боку Арно привалилась неподъемная и невидимая в темноте, туша.

Шерби, все еще ночевал в его комнате, и в самые отчаянные моменты, не принимая никаких возражений, забирался на кровать Арно, укладывая свою массивную голову ему на грудь. Он всегда чувствовал эмоции своего друга, разделял его боль, утешал, молча находясь рядом.