Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду

Глава 9. С чистого листа (5)

- Что ж, продолжим, - нарушил молчание месье Канова. – Пройдемся вдоль озера и расчистим тропинку к нашему домику через теплицы.

Они спустились с однобоко почищенной лестницы, забрали Мону и сани с инвентарем и двинулись дальше, огибая академию. На пути, по левую руку им встретилось озеро, поверхность которого уже схватилась еще тонкой и хрупкой вуалью. На ней были видны замысловатые узоры – отпечатки ледяных кристаллов всю ночь гоняемых ветром. Вокруг озера царило спокойствие, ветра не было, и каждый звук казался резким и ясным.

Вдруг в воздухе появился небольшой снежный вихрь. Он радостно летал над озером, разметая редкие снежинки на зеркальной поверхности. Затем вихрь замер на месте, подмигнул желтым цветом и метнулся вниз, встав четырьмя призрачными лапами на тонкую корочку льда. Мона, наблюдавшая, за этим светопреставлением, коротко, но с любопытством рыкнула.

На льду посреди озера появилась сотканная из снежинок лунная волчица, удивительно похожая на Мону. Она невесомо потрусила на мягких лапах в направлении корзинки и добравшись до нее, лизнула настоящую волчицу в нос, тут же рассыпавшись на тысячи морозных искринок.

Мона недоуменно тряхнула головой и чихнула. Лу рассмеялась и взглянула на месье Канова, ожидая каких-нибудь пояснений.

- Вот и наш Эви объявился, - пощекотал он вновь собравшийся из снежинок ветерок.

Эви вновь закружился, заметался в разные стороны и, все так же, весело и безрассудно, подмигивая разными цветами, полетел в сторону общежитий. Эви очень любил зиму и шалости.

Они еще немного постояли и принялись за дело. После появления духа академии сил как будто прибавилось, и подсобники замахали лопатами бодрее и чаще. Вскоре показались теплицы — длинные, стеклянные строения, покрытые тонким слоем снега, который, впрочем, не мог скрыть слабое, зеленоватое свечение изнутри. В отличие от внешнего мира, там, за стеклянными стенами, царило вечное лето. Даже издалека Лу могла различить пышную зелень, яркие цветы и странные, извивающиеся лианы, которым, казалось, было совершенно всё равно на лютую зиму снаружи.

Именно здесь месье Канова чувствовал себя хозяином. Он на мгновение задержался, провел рукой по заснеженному стеклу одной из теплиц, и Лу заметила, как на его лице появилась мягкая, почти нежная улыбка. За этими прозрачными стенами его магия земли, вероятно, работала в полную силу, поддерживая хрупкую жизнь, а может и здесь он предпочитал обходиться лишь человеческими силами.

Они прочистили широкие проходы между теплицами, чтобы сотрудники и студенты могли свободно перемещаться между ними и двинулись к своему домику. Он выглядел таким уютным и манящим после нескольких часов работы на холоде. От его печной трубы вился тонкий, приветливый дымок, похоже Пьер или месье Жак решили растопить камин в гостиной.

Пока Лу чистила дорожки вокруг домика, месье Канова успел рассыпать остатки соли на дорожки среди теплиц и вернуться к крыльцу. Оно хоть и деревянное, а тоже заледенело знатно, поэтому, уже по выученной схеме, они принялись откалывать лед ломиком и счищать осколки вместе со снегом подчистую.

- Ну что волшебница, Лу, - подмигнул девушке садовник. – Чайку?

Лу глубоко вздохнула и улыбаясь наставнику, кивнула.

Они отряхнули одежду от снежной пыли и громко топая ногами вошли в теплое помещение, столкнувшись нос к носу с месье Жаком Бассетом.

- Ну что работнички, - прохрипел он. – С первым снегом! – он отвесил им поклон и ловко, несмотря на хромоту, юркнул в открытую дверь.

Снежные подсобники рассмеялись и принялись снимать с себя зимнюю экипировку. Шапки, шарфы, рукавицы и перчатки были вывешены у камина, а обувь выставлена напротив.

На удивление Лу, чайник на плите был горячим, а в заварнике, укрытом кухонным полотенцем, настаивался свежезаваренный травяной чай. Девушка плеснула немного воды из чайника в сотейник, добавила немного молока и заварила волчице кашу. Наверняка на свежем воздухе Мона зверски проголодалась.

Месье Канова тем временем достал из прохладного шкафа масло и варенье. Включил плиту и положил на нее какую-то металлическую пластину. Нарезал крупными ломтиками белый хлеб и выложил на пластину. Через некоторое по кухне поплыл аромат горячего, поджаристого хлеба. Он перевернул ломтики и немного выждав снял их с пластины, уложив в широкую плоскую тарелку.

Лу разлила чай по большим кружкам, а месье Оливье споро намазал на горячие хлебцы сливочное масло. Девушка вытащила Мону, заинтересованно наблюдавшую за их действиями, из корзинки, и посадила на стул рядом с собой. Поставила блюдце рядом с волчицей и принялась за чай. Сделав первый обжигающий глоток, Лу сразу узнала ромашку и мяту. Она ощутила, как тепло волной разливается по телу. Ромашка мягко обволакивала, снимая напряжение своей терпкой сладостью, а мята, словно легкий ветерок, освежала, прочищая мысли и снимая усталость. Ей показалось очень интересным такое сочетание – простое и вместе с тем, действенное.

Горячий хлеб, пропитавшийся подтаявшим сливочным маслом, воздушно хрустел корочкой и призывал толстым слоем добавить яблочное варенье. Ровные золотистые кубики притягивали взгляд, дразнили ароматом лета и солнца, приглашали поскорее откусить кусочек этого волшебного трио. Немного полюбовавшись большим теплым бутербродом, работники с аппетитом принялись за второй завтрак.