Академия Эвейл. Подснежники для Люции

19

Ветер стих, наконец, маленькие улочки не продувались насквозь. Снег сыпал огромными хлопьями, укрывая и укутывая город. С ярмарочной площади доносилась музыка и хохот, но здесь, у отеля, было тихо. Даже вездесущие магические огоньки перемигивались будто бы медленнее, зависая в воздухе в одном ритме с хлопьями снега.

Мы покинули апартаменты сразу после окончания разговора с графом де Брийе. Казалось, что Виктор сам стремиться убежать из комнаты, где только что столкнулся с реальностью жизни и болезненным прошлым.

Я стояла у входа, ожидая, когда он подъедет на своем магмобиле.

Ждать было просто. Стой, да смотри во все глаза на нежную зиму, разглядывай снежинки на пушистых варежках.

Тихо. Хорошо. Спокойно.

Белые шубы обнимали деревья, на узких улочках появлялись следы прохожих, спешащих на гулянья. Они цепочками устремлялись в сторону ярко освященных улиц.

Красиво.

Кто-то кашлянул в затемненном переулке у отеля, и я вскинула глаза, ожидая увидеть Виктора, но это был другой человек. Он удалялся спешной походкой в сторону ярмарочной площади, и мне стало не по себе.

Откуда он появился? Мимо не проходил... Или это я задумалась?

Но самое неприятное, что на мгновение мне показалась его походка знакомой.

Нет. Не может быть. Не позволю страхам взять верх.

Но вот из-за угла темноту разрезали два луча света, и я сначала услышала, а потом увидела магмобиль Виктора.

В прошлый раз мы так спешили в Академию, что я не успела его рассмотреть: огромные колеса легко преодолевали сугробы, кабина располагалась выше, чем в обычном магмобиле, и она была не такой вытянутой. Этот транспорт выглядел скорее страшно, чем элегантно, но явно лучше справлялся с поставленной задачей в заснеженном городе.

Виктор поспешил открыть мне дверь. Легко обнял за талию и помог забраться. Он со значением покосился на швейцара, давая понять, что все это продолжение игры.

Мы тронулись, и я тут же сняла рукавицы и провела пальцами по стеклу, собирая мгновенно появившийся конденсат. В тепле снег, осевший крупными хлопьями на вороте моего пальто, таял. Мы ехали в тишине по празднично украшенным улочкам.

- Как будто бы в этом городе нас только двое, - явно проговорил вслух свою мысль Виктор.

- Да, - ответила я, и мы снова замолчали, но ненадолго.

- Чего бы вы хотели? Я должен извиниться за грубость моего отца. Поверьте, Люция, он не всегда такой…

- Извинения принимаются в виде десерта! - перебила его я, пока он не начал долго и витиевато излагать свое аристократическое сожаление, - Вы мне его задолжали… ну, или в виде горячего морса с медом.

- Договорились, - мягко улыбнулся он, и мне показалось, что это была его первая настоящая улыбка за сегодня. А ведь я и не замечала, как сильно он напряжен.

- И пряник в виде сердечка! - хлопнула в ладоши я.

- Хорошо, тогда меняем маршрут. Едем на ярмарку, - ответил он.

***

Ярмарка оглушала эмоциями.

Продавцы зазывали подходить к своему товару и пели хвалебные песни.

- Молодой человек, - окликнул продавец фигурных ароматных пряников-оберегов, - возьми оленя, прыг да скок, схвати удачу ты за бок! А если хочешь ты любви, тогда бери скорей цветы! Лисица выручит всегда, откроет двери хоть куда!

У следующего прилавка нас встретили другой, чуть песней:

- Ты выпей крепкого квери и будешь счастлив до зари! – протягивал нам торговец неостывающий бокал с горячим напитком.

Пышная тетушка, одетая с ног до головы в разноцветную вязаную одежду, жонглировала цветными шапками с живым узором.

«Шапка не простая – танцует и поет.

Весело ты с нею встретишь Новый год.»

Горожане смеялись, сбивались в кучки, пили и ели, а самые активные танцевали у огромной сияющей ели в центре площади.

Прилавки ломились от съестного и разного рода магического рукоделья: свиристельки с настоящими голосами птиц; косметические средства из редких южных масел; зелья, меняющие цвет глаз или волос на один час; иллюзорные елочки, вырастающие из шишки; ледяные фонарики с магическим огоньком внутри; поющие похабные частушки елочные игрушки; варенья с самыми разными свойствами; мерцающие чешуйки «дракона» на счастье; ленты, бусы, серьги и другие украшения – глаза разбегались.

Все хотелось смотреть и ничего не хотелось покупать.

Ощущение праздника, близкого счастья, беспричинной радости словно бы окатило нас и истончило любые препятствия на пути.

Я смеялась над песнями торговцев, умилялась трогательным, почти живым статуэткам фамильяров и примеряла кольца, которые никогда не буду носить.

Виктор включился в эту игру и с таким же азартом, как я, пробовал кусочки пряного медвежьего сала, мед из папоротника и прочие ярмарочные вкусности. Он бойко торговался за поломанную лампу у старьевщика, чем доставлял огромное удовольствие седому торговцу. Я видела в его сияющих смеющихся глазах отблески гирлянд, казалось, что он совершенно забыл обо всем на свете и именно сейчас был самим собой.