Академия Эвейл. Подснежники для Люции

23

- Люция, я заставил вас ждать? – тихо ступая по мягкому ковру, вошел в библиотеку Виктор. – Давайте отвезу вас в академию, и мы попрощаемся до завтра.

Мое сердце пропустило удар, и я зарделась. Только что я писала о нем, и вот он заходит в комнату. Весь прошедший вечер после расставания у ворот и весь день я гнала от себя мысли об этом мужчине. Мне нельзя никем увлекаться, тем более Виктором! После Нового года он и не вспомнит обо мне, а я влюблюсь и останусь с разбитым сердцем. Нет, больше я так с собой не поступлю.

- Да, дорогой, я рада, что ты освободился. Поужинаем?

Виктор приподнял было брови, но заметил мой взгляд, обращенный за его спину, и развернулся к вошедшему.

- А, месье Дюри! – и, повернувшись ко мне: — Дорогая, это наш мажордом, месье Клод Дюри, познакомься, пожалуйста.

Я вышла из-за стола и легко кивнула, добавив сдержанную улыбку. Не знаю, достаточно ли было этого приветствия, но будем надеяться, что этот строгий и будто бы высушенный горными ветрами человек не приверженец строгих правил этикета.

- А о моей невесте, мадмуазель Люции Роше, думаю, вы уже наслышаны, — добавил он, уже обращаясь к вошедшему мужчине.

Тот, не отводя глаз, кивнул мне, и протянул конверт Виктору.

- Только что пришло, хозяин, от вашего отца. Ужин подадут через пятнадцать минут.

И мужчина удалился, тихо прикрыв двери библиотеки.

Нау ужин, прошедший в торжественном молчании, пришлось задержаться.

Мне все время казалось, что я очень помешала этим людям, что если бы не я, то они бы весело разговаривали, общались, смеялись. В моем доме семейный ужин — это самое теплое время. А тут — время соблюдения обрядов и договоренностей.

Я толком ничего не ела и мечтала успеть в столовую академии.

Усадьбу де Брийе мы покидали, как только закончили все обряды - также помпезно и сдержано. Только милая тетушка, которую я до этого не видела, сунула Виктору корзинку, укрытую тряпицей и до меня донесся ее шепот: «ваши любимые, домашние, не ешьте всухомятку»

Сев в магмобиль Виктора я смогла, наконец, расслабиться. Разговаривать не хотелось, каждый из нас думал о своем. И это состояние не тяготило. Давно стемнело, за окнами снова вился вечный пейзаж. Мы снова ехали по заснеженной дороге, и снова казалось, что в этом мире больше ничего не существует. Только два человека в маленькой кабине, сохраняющей тепло, и бесконечные холодные горы. Две искорки, летящие сквозь темноту вечности.

Виктор высадил меня недалеко от ворот, коротко и тепло попрощался. Мы договорились, что после учебы он будет ждать меня в таверне, как и всегда. И этот простой разговор согрел меня лучше всех огней усадьбы де Брийе. Я спешно направилась в общежитие сменить одежду. Не хотелось опаздывать и после идти в дорогое кафе.

***

В комнате Мария прихорашивалась к ужину, и я даже позавидовала ей. Все ее волнения вились вокруг одного лишь человека.

— Тебе письмо, — с сияющими хитрыми глазами протянула она плотный коричневый конверт, — от мужчины. Я забирала свою почту и, как всегда, захватила твою, знала, что ты не пойдешь в главный корпус вечером.

Я растерянно взяла письмо. Всех, с кем я веду переписку, Мария давно знала. Их и было-то всего двое: родители и Анна. Может быть, это она отправила с чужого адреса ответ на сегодняшнее письмо? Но тогда почему от мужчины?

— Кто он? Где ты с ним познакомилась? — закидывала меня вопросами соседка. — Теперь я понимаю, почему ты не заглядываешься ни на кого. У тебя уже есть жених, да? Ты скрывала?

Выходя за дверь, она бросила напоследок с хитрым и понимающим выражением лица:

— Оставляю тебя с твоей любовью! Но ты мне все расскажешь!

Моей любовью.

На конверте в графе «отправитель» значилось «Тибо де Жуан».

Нет, такой любви мне больше не надо. Никогда.

Я положила письмо на стол, постоянно косясь на его, словно сегодняшняя моя напарница Изабелла, когда ей что-то не нравилось. Это сравнение так развесило меня, что переодеваясь у зеркала, я строила рожицы и изображала кобылку. В итоге, сама себя насмешила и упала на кровать. И только тогда заметила, что моя сумка подозрительно топорщить. Легко вскочив с кровати, я заглянула в нее и обнаружила кулек, плотно обмотанный тряпицей. Отогнув края, я обнаружила пирожки. Румяные, мягкие, домашние. Аромат сдобной выпечки тут же наполнил комнату, и я нетерпеливо впилась зубами в первый попавшийся золотистый бочок. Яблочная начинка тягучей амброзией пролилась мне в рот, и мой живот совсем не аристократически заурчал, требуя добавки.

Вспомнив предостережения неизвестной мне тетушки из усадьбы де Брийе, я быстренько сбегала за водой и забралась на кровать с ногами, решив, что ужин в столовой отменяется. А ведь я даже не заметила, когда Виктор подсунул мне пирожки!

Мой взгляд скользнул по столу и, заметив все еще не распечатанный конверт, я лихо его схватила, решив, что де Жуан не испортит мне прекрасный вечер, что бы он там не написал.

«Ну, хоть Мария перестанет ревновать меня к месье Фоу», — хохотнула я и открыла письмо.

***