Академия Эвейл. Подснежники для Люции

30

Субботний день по расписанию был спектаклем жениха и невесты, как и предыдущие выходные дни. На этот раз мы посещали автомастерскую де Брийе. С одной стороны, она принадлежит роду, и официальным хозяином является граф Гастон де Брийе, а с другой стороны, это было детище Виктора.

Я ожидала увидеть какое-то темное здание, в котором ремонтирую магмобили, а обнаружила классический размах де Брийе.

Вытянутый вдоль улицы светлого камня гараж с арочными воротами, вычищенные от снега подъезды к ним, яркое освещение, просторные светлые мастерские, железные верстаки вдоль стен, запах масла и солярки, ни капли лишней грязи.

Внутри было светло и чисто. Несколько автомобилей стояли в ряд, каждый напротив отдельных ворот. Вокруг суетились опрятные работники. Виктор провел меня по залу, показал мне машины и проводил в кабинет управляющего.

Мне было откровенно скучно. Я сидела в красивом кабинете, заваленном бумагами.

Зеленые, словно летняя трава, стены были обиты темным деревом, а пол был выполнен из камня. Несколько шкафов с книгами, буфет и огромный письменный стол занимали практически все пространство небольшой комнаты. В углу притаились маленький круглый кофейный столик и два кресла в модную бело-синюю полоску.

Элегантный мужской интерьер мне быстро надоело рассматривать. Бумаги, окружавшие меня, содержали непонятные характеристики на магмобили, расчеты и черновики каких-то схем.

Физика не была моим любимым предметом, хоть в гимназии я сдала ее на «отлично». Моего уровня хватило только на то, чтобы понять, о чем вообще эти бумаги, но точно не на то, чтобы понять, про что они.

Время тянулось, и я в который раз пожалела, что не взяла учебники. Осталась всего одна неделя до экзаменов, и студенты предпочитали не тратить время даром. Мне же приходилось изображать из себя невесту, сидя одиноко запертой в кабинете жениха. Казалось, Виктор забыл обо мне, сосредоточившись на делах насущных.

Как я успела заметить, он во всем был такой: увлекающийся, дотошный, отдающий всего себя делу, полностью погруженный в него.

Но так как все вечера он теперь проводил со мной, то, наверное, нагрузка у него возросла, и он старается каждую удобную минуту посвятить работе. Потому и пропал куда-то.

От этой мысли стало тепло и даже слегка горячо.

Но я строго одернула себя, не позволив даже поразмышлять об этом. Нет, это табу. Любые мысли питают привязанность, потому лучше тоже, как и Виктор, заняться делом.

На столе я отыскала листок бумаги и стала по памяти набрасывать план по билетам, которые предполагала выучить за сегодняшний вечер в академии. Хоть день я и обязана провести, как скажет Виктор, вечер был моим. И посвящу я его учебе! А не мыслям о недоступном аристократе!

Так, увлекшись структурированием знаний, я не заметила, как прошел еще час.

Посмотрев на часы, я нахмурилась, мне совсем перестало нравиться то, что я так бездарно трачу время, просиживая в четырех стенах.

И я решила уточнить у Виктора, может быть, если я ему н6е нужна, то мы можем встретиться позже? А я бы пошла до таверны и позанималась пока там.

Выйдя из кабинета и проходя вдоль ряда магмобилей, я замечала, как меня провожают взглядом работники. Я дошла до самой дальней стены мастерской, но нигде не обнаружила Виктора.

Тогда я подошла к первому попавшемуся мужчине.

- Месье, извините, могу я вас на минуту отвлечь? – спросила я.

Он отер тряпкой руки, которые, казалось, впитали в себя грязь. Да и лицо его было перепачкано черным.

- Чем могу служить, мадмуазель?

- Вы не видели месье де Брийе?

- Нет, мадмуазель, спросите у начальника смены, – и он указал на мужчину, который разбирал или собирал какой-то механизм на железном столе.

- Извините, месье – я повторила свой вопрос, – вы не видели месье де Брийе?

- Виконт был в своей мастерской, мадмуазель, – не отрываясь от работы, ответил он, – прямо по коридору последняя дверь.

Мне пришлось пройти обратный путь вдоль магмобилей и вернуться к кабинету. Слева от него обнаружился небольшой закуток, который оказался узким, плохо освещенным коридором.

Пройдя по нему, я обнаружила столовую, раздевалки, душевую, уборную, а упирался он в новую железную дверь, толкнув ее, я оказалась в новом зале - еще одной мастерской.

Она была меньше по размеру, в ее центре на странном сооружении висел магмобиль, очень похожий на тот, на котором ездит Виктор.

По периметру стояли металлические столы, верстаки и шкафы, заставленные неизвестными мне механизмами, бутылями и бочками. Виктор же обнаружился под магмобилем.

Он хмурил брови, записывая что-то в свой блокнот, и выглядел так, что мое сердце стукнуло особенно сильно.

Его вечный костюм-тройка куда-то исчез, и передо мной стоял красивый мужчина в рабочих брюках и свободной рубашке с закатанными рукавами, руки его были в рабочих перчатках, а на ногах грубая обувь. Это был Виктор, которого я не знала, но который был для меня гораздо ближе. Темная челка спадала ему на глаза, когда он наклонялся к записям, а когда тянулся вверх, подкручивая какие-то болты, рубашка облегала его сильное тело. Я замерла на несколько мгновений, любуясь, но быстро взяла себя в руки: