Академия Эвейл. Подснежники для Люции

35

Мы сидели долго, слезы всё текли и текли, а я никак не могла успокоиться. Как только мне казалось, что больше я плакать не могу, так прорывалась новая плотина.

Ласковое и ненавязчивое участие Виктора, его теплые слова открывали все новые слои этого потока. Мне было жалко себя: ту, которая влюбилась в Тибо. Мне было жалко себя нынешнюю: которая вынуждена бороться и снова что-то доказывать, несмотря на высокий уровень дара. Мне было жалко Виктора, потому как он несправедливо сослан родителями и тоже вынужден доказывать миру, что многое может, хоть и без магии. Мне было жалко Анну, которая была так талантлива, но дар у нее был слабый, и потому прямая дорога в кутюрье ей была закрыта. Мне было жалко родителей, которые отдали и вложили всё, что у них было, в мое гимназическое образование, и теперь я так боялась, что не оправдаю их надежд. Да и своих тоже.

Когда слезы, наконец, действительно закончились, и я потихоньку возвращалась к окружающему миру, приподняв голову с плеча Виктора, я увидела, что он всё это время простоял на одном колене. Стыд затопил меня, я малодушно подумывала о том, чтобы упасть в обморок или притвориться, что уснула, лишь бы ничего не объяснять, ничего не решать. Я была готова остаться на ночь прямо у камина. Настолько мне было неловко.

— Встань, пожалуйста, — и сама встала с кресла, поднимая и его за руки.

Он ничем не показал неудобства, которое я ему причинила.

А я вдруг осознала, как выгляжу: лицо заплаканное, нос красный, глаза опухшие, и как всегда от слез, просто черные.

Взгляд Виктора, всё больше разгорающийся фиолетовым пламенем, не давал мне отвернуться и тяжелел. Я, словно заколдованная, смотрела на него, сквозь одежду ощущая жар его тела, и меня тянуло обнять его за шею, прижаться к мягким губам. Я так этого хотела, и видно что-то такое отразилось на моем лице — его пальцы переплели мои, я почувствовала его естественный запах, перемежавшийся с выветрившимся ароматом парфюма. Виктор качнулся ко мне:

— Люция, — хрипло произнес он и, отведя взгляд, прокашлявшись, продолжил: — Люция, спальня там.

Не отпуская моей руки — такой маленькой в его больших ладонях — подвел к двери, распахнул ее, и я переступила порог.

Он остался стоять в гостиной.

А между нами была незримая черта, разделяющая комнаты и нас. Он сделал шаг назад, и наши руки разъединились. Виктор медленно закрыл дверь, словно бы ему это стоило усилий, проговорил:

— В ванной вы найдете все необходимое, а утром вам доставят свежий комплект одежды. Я распорядился, ведь вы моя невеста. Буфет в спальне заполнен. Пожалуйста, отдыхайте.

И закрыл дверь.

Я постояла еще какое-то время. Казалось, мое сердце бьется где-то в горле и готово выпрыгнуть и полететь вслед за Виктором. Я без сил опустилась в то самое единственное кресло аванзала личных поков. Бесцельно полистала журнал, лежавший на маленьком столике, пытаясь привести себя в чувство.

«Новая одежда, ванная, буфет? Невеста?» — мысли бурлили в моей голове, и казалось, что им там не за что зацепиться. После долгих слез в голове, в душе и теле ощущалась пустота, в которой не находили себе места новые эмоции.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть.

— Люция, вы еще здесь? — послышался из-за двери приглушенный голос Виктора. — У порога я оставил тележку. Поешьте. И завтра рано не поднимайтесь. Вас никто не потревожит.

Я услышала удаляющиеся шаги — это он пересекал гостиную — и звук захлопывающейся двери.

Он ушел в свою часть апартаментов. В идентичный аванзал с точно таким же окном, на котором мы изображали поцелуй несколько часов назад.

Казалось, что это было вчера.

Открыв дверь, я обнаружила золоченую этажерку. На нижнем ярусе находилась столовая посуда и приборы. Выше блюда под серебряными куполами, наверняка с артефактами, чтобы еда не теряла вид, вкус и не остывала. А на самом верху, между напитками, подвинув горячее, стояла та самая еловая ветвь с магическими огоньками и невероятным ароматом хвои.

Слёзы снова навернулись на мои глаза. Но в этот раз не от страха, тревоги или жалости. Я вдруг разом ощутила всю заботу Виктора, всё его внимание, все маленькие, но такие важные детали.

Настроение у меня, только что плакавшей от обиды и боли, взлетело вверх. Я втянула тележку, подхватила хрустальную вазу и закружилась с этим незатейливым подарком по небольшой комнате.

И счастливо рассмеялась.

Вдруг оказалось, что мне очень нравится всё в этой части апартаментов: и кресло с пуфиком, и мраморная ванная, и кровать с балдахином – все заставляло мое сердце петь.

Я позволила себе воспользоваться тем, что предлагал мне Виктор. С радостью и большой благодарностью легко поужинала, полежала в массажной ванной добавив в нее масла и абсолютно счастливая уснула на невероятных размеров кровати с самым мягким матрацем в моей жизни.

Я спала, а разноцветные огоньки моей еловой ветви служили мне ночником.

Засыпая, я смотрела на них и улыбалась прошедшему дню. Ни разу не вспомнив о Тибо.

***

Дорогие читатели, наш слоуберн разгорается. Мы всё ближе к финалу.

Благодарю, что вы со мной!