Академия Эвейл. Подснежники для Люции

49

Девочки были правы, обо мне все забыли и даже быстрее, чем они предполагали - уже на следующий день. Экзамены поглотили студентов, словно топкое болото. Кто-то цеплялся за спасательные шпаргалки, кто-то тонул из-за несданных вовремя зачетов.

Благодаря усиленной подготовке у меня даже было несколько зачетов, поставленных заранее. Проще всего было с бытовой магией. В гимназии нашим преподавателем была старушка-аристократка, не терпевшая неопрятности и «пошлой нарядности». Да и требовала она с нас так, словно бы от наличия или отсутствия складок на форменном платье зависела наша судьба. Меня же она не любила особенно из-за моих кудрей. Мадам считала, что я нарочно ее нервирую, то и дело выпуская непристойные кудряшки. Ее внимание ко мне оставило в моей душе и памяти след такой силы, что я, не просыпаясь, могла привести одежду в порядок и часто делала это, не задумываясь. В академии же был стандартный курс бытовой магии для обычных магов, а не институт благородных девиц на выданье. Потому вывести пятно, отутюжить вещи, убрать пыль, отмыть пробирки — это, в общем-то, и весь необходимый уровень для первокурсников.

Работу в теплицах, как и боевую практику у Фоу сдали все. Я бы очень удивилась, если бы наша часть «земных» первокурсников сплоховала. Зоологию, работу со стихиями и теорию боевой магии я тоже успешно отработала и получила зачеты.

Экзамены шли своим чередом. После нервной сдачи истории магии, где необходимо было зазубрить даты и рассказать о достижениях почивших профессоров и других известных личностей, наступил момент сдачи основных заклинаний, зельеварения, теории стихий и основ теоретической магии.

Основные заклинания я любила. Да их любили все! Мне кажется, столько любопытства, как в этом предмете, студенты не выказывали нигде больше, ну, если только в очереди на раздачу ужина с таким же всепоглощающим жаром познания вытягивали шеи, чтобы разглядеть, достанется ли им мясная подлива, котлета, или только капустный салат.

До экзамена уважаемая комиссия, как обычно, не разглашалась, но кто-то пустил слух, что будет сам ректор! Что тут началось!

Девушки натурально падали в обморок, и их оттаскивали в лечебное крыло, парни горели желанием проявить себя, тайком выпрашивая у медиков укрепляющее зелье.

У Жизель была очередь из страждущих и целый список должников различных услуг. Мы решили, что к следующей сессии надо открыть подпольную продажу стимулирующих, питающих и прочих полезных снадобий. На старших курсах студенты сами себе в обход практики ваяли зелья, да факультет зельеварения не зря пользовался заслуженным уважением. Притом поразительным образом комиссия распознавала незаконные для использования на экзаменах составы, такие как: усиление памяти, прозрачные чернила с проявителем, кратковременное увеличение магического резерва.

Как всегда, сидя в моей комнате, мы продумывали план: Мария будет распространителем, Жизель — поставщиком, а я — силовым прикрытием.

Комната на время экзаменов и каникул стала только моей.

Родители Марии запретили ей проживать в одном помещении с опороченной девушкой, и так как никто с ней меняться не хотел, то коменданту пришлось искать возможность расселить нас. По сути, я теперь обладала собственной комнатой, где мы и организовали маленький штаб.

Чувство, что я снова оказалась хоть временным, но изгоем, совершенно не трогало меня, а вот то, что Виктор так и не появился, ранило, да так, что мне было трудно дышать полной грудью. Оставаться одна я не могла, становилось настолько плохо, что я звала к себе подруг для подготовки к экзаменам, а после их ухода проваливалась в сон.

Я писала ему каждый день. Отправляла письма на разные адреса, но ни на одно не получила ответа, кроме того, что ушло в усадьбу.

«Мадмуазель Роше,

Месье де Брийе в отъезде и не посещал усадьбу рода более двух недель. Прошу вас более не направлять письма по этому адресу.

С уважением,

Мажордом Клод Дюри»

В отъезде? Что это значит? Не появляется в усадьбе или снова уехал в столицу? Ответ не то чтобы не прояснил ситуацию, а, наоборот, еще больше ее запутал.

От неизвестности и нарастающего чувства покинутости во мне крепло недовольство. Найти пару минут, чтобы отправить записку, можно всегда. Значит, он не хочет! Или все же обнародование фотографии — его рук дело? Зачем ему это?

Обида на Виктора сменялась гневом, а потом разочарованием в самой себе.

«Как я могла такое допустить? Как так получилось?» – думала я, укутавшись одеялом с головой.

Мне было так плохо, что я практически не замечала, как проходят дни и как проходит сессия.

Проснувшись в четверг утром, я запретила себе думать о Викторе и изводить саму себя. В конце концов, плохие вести приходят быстро, и если с ним что-то случилось, то об этом узнают все. Дадут объявление в газете.

Холод привычно сковал мое сердце. Именно в таком состоянии я приехала в академию. Отрешенная, железная, волевая, целеустремленная. Взбодрив себя, я по-солдатски быстро собралась и отправилась на завтрак в столовую.

- Привет! – задорно поздоровалась я с подругами.

- Привет, Люция, мы взяли тебе творожную запеканку со взбитыми сливками и
лимонный пирог. – ответила Мария.