Академия Эвейл. Подснежники для Люции

54

Кто-то дергал за ручку закрытой аудитории и даже разразился гневной тирадой, но открыть дверь не смог. А ближе к ночи бесшумно зашел месье Фоу.

Преподаватель оглядел нас всех, но особенно пристальным взглядом одарил Себастьяна.

Быстрым шагом скользнул к Жизель и нежно взял ее за руку. Когда он увидел кольцо на ее пальце, то так посмотрел на нее, что нам всем стало слегка неловко. Будто бы мы стали свидетелями чего-то большего, чем простое проявление внимания к любимому человеку.

После беглого осмотра помещения все также безмолвно тренер поманил нас за собой к дальней стене.

Мы следовали молча, выучив на практике, что лучше не перечить этому человеку, не мешать и вообще никак не отсвечивать, все равно больше, чем нужно, он никогда не скажет. А если не вовремя его отвлечешь от размышлений, то он может придумать какое-нибудь изощренное наказание.

Месье Фоу, подойдя к каменной кладке, провел по ней рукой, и часть стены исчезла, образовав проход в другую комнату.

— Пойдемте! – раздраженно дернув плечом, произнес он. — Больше вас деть все равно некуда. Не в общежитии же преподавателей прятать. Посещение одной девушки, ну даже двух, можно было бы хоть как-то объяснить, но трех и одного парня — нет, увольте.

Жизель пихнула жениха в бок, гневно глядя на него, а он заливисто рассмеялся.

Я никогда не видела, чтобы месье Фоу смеялся. Его высеченные черты лица смягчились, и он так нежно обнял Жизель за плечи, что стало понятно — это было очередное поддразнивание девушки.

Мы оказались в небольшом, но очень уютном помещении. В нем царил порядок. Жизель привычно одернула занавеску, и мы с друзьями переглянулись. Она хозяйничала так, как будто проводила здесь немало времени, тогда как мы, ступившие на территорию Фоу впервые, топтались на пороге около вновь материализовавшейся стены.

— Вы не так все поняли! – воскликнула она, заметив наши красноречивые взгляды, — Скажи им, Анри!

— Да пусть думают, что хотят, – махнул он на нас рукой, доставая из шкафа какие-то бутылочки.

— Просто в нашем общежитии иногда нет горячей воды, да и холодно. – начала оправдываться Жизель, но по нашим еще более вытянувшимся лицам поняла, что ведет не туда, и расстроено плюхнулась в одно из кресел у круглого стола.

— Садитесь.

Она махнула нам рукой, указывая на такое же кресло и двухместный диванчик, который тут же заняли Мария и Себастьян.

Обернувшись к нам, преподаватель произнес:

— Ну что, ребятки, моя тайная комната к вашим услугам. Девушки могут спать на кровати, а ты, — он указал на Себастьяна, — подойди ко мне.

Мужчины отошли в дальний угол, и месье Фоу с милой улыбкой сказал парню что-то такое, что тот сначала покраснел, потом побледнел, а после даже слегка позеленел. Мы тактично делали вид, что ничего не замечаем.

— Я вернусь на рассвете, в холодном шкафу есть еда. Жизель знает. Отдыхайте, набирайтесь сил. Утром спокойно пойдете в столовую на завтрак, а после сдавать экзамены. Ни о чем не волнуйтесь.

Он было снова ушел, но по своему обыкновению повернулся около каменной кладки, заменявшей дверь, и сказал совершенно другим, тихим командным тоном:

— Никуда не выходить. Вместо вас в академии работают маги под вашими иллюзиями-личинами. «Люция» и «Жизель» сейчас в своих комнатах, «Себастьян» и «Мария» в библиотеке за стеллажами.

Он ухмыльнулся и исчез.

***

Всё было так, как и говорил месье Анри.

Мы просидели в его тайной комнате, где нашли много интересного и иногда даже запрещенного для учеников. Пытливые умы студентов быстро нашли себе занятия и после того, как всем наскучило повторять зельеварение, разбрелись с заинтересовавшими каждого трудами, недоступными первокурсникам.

Себастьян так откровенно сторонился Жизель, что мы начали подтрунивать над ним и испытывать. Девушка даже сама пыталась приблизиться, но добилась только того, что парень убежал от нее.

— Ревнует… — мечтательно произнесла Мария, развязывая шнурок на том самом мешке с вещами, когда мы начали готовиться ко сну.

— Ой, Люция, — произнесла она, — а я забыла, что тебе были письма!

Я так быстро подскочила к ней, что даже толкнула подругу, вырвав у нее конверты из рук. От Анны и от Тибо.

Анна писала, что наконец ее заявление рассмотрели и ее утвердили на должность младшей швеи в ателье мадам Кутью! А Тибо извинялся за все предоставленные неудобства и очень сдержанно, не позволяя себе лишнего, просил о встрече:

«Люция, я уезжаю, мои дела в МонтКлер окончены. Прошу, поговори со мной, буду ждать тебя у ворот завтра с часу до трех дня. Я должен тебе рассказать о том, что произошло.

С любовью, всегда твой Тибо».

Письмо бывшего жениха ничего кроме отвращения во мне не пробудило. Захотелось сжечь его и помыть руки. Зато Мария высказалась в своем стиле, прочитав отложенный лист:

- Может быть он хочет сказать что-то важное?

- Нет, Мария, давай спать, - ответила я и украдкой вытерла набежавшие слезы.