Академия Эвейл. Подснежники для Люции

60

Подруги были сказочно прекрасны. Я смотрела в огромное зеркало в холле общежития и не могла поверить, что это мы.

Две светловолосые подруги стояли по обе стороны от меня и сияли той необъяснимой красотой, которая отличает влюбленных девушек.

Мария в нежном розовом, словно бутон цветка, платье, убранными в элегантную прическу волосами, крупным жемчугом, добавляющим ее коже нежного сияния, выглядела словно принцесса, посетившая по случаю бал провинциальной академии. Ее глаза стали еще более выразительными, истинная аристократическая стать не портила, а наоборот, добавляла хрупкости и величия, а талия… настолько тонкой, что она довольно ловила завистливые взгляды. Плечи и шея были единственное, что было открыто и доступно для нежных прикосновений и страстных взглядов. И я гадала, специально ли она это сделала? И почему она так безжалостна к Себастьяну?

Жизель не стала убирать роскошные платиновые волосы, которые спускались шелковым покрывалом ей на оголенную спину и стыдливо касались поясницы, укрывая девичью спину от непрошенных взглядов. Две крупные серебряные заколки с мерцающими бриллиантами создавали ощущение плетеной короны, своим цветом вторя светло-серым глазам девушки. Она немного смущалась открытости своего наряда, но не могла надеть ничего другого. Это был подарок месье Фоу. Ее платье темно-бордовое, холодного оттенка, мягким бархатом обнимало тонкую фигурку девушки, спускаясь к ее ногам, словно бы добавляя роста. Лиф был открыт и держался на бретелях, которые подчеркивали хрупкие ключицы и плечи. Из украшений на ней были длинные бриллиантовые серьги и обручальное кольцо.

Я же стояла в невероятном платье Анны. Нежно-зеленое, из странной мягкой ткани, оно словно облегало мою фигуру, а переливающийся золотой стеклярус и бисер создавал мерцающий эффект, добавляя ярких медовых оттенков моим волосам. Украшений у меня не было, но они и не требовались. Рукава и ворот платья были сделаны из тончайшего материала, больше похожего на сетку, точно совпадающего с тоном моей кожи, и расшиты крошечными стеклянными бусинами. Создавалось ощущение мерцания самой кожи. Будто бы я светилась, а не ткань. Волосы распрямлять не стала, а только вытянула их в крупные локоны, спадающие до талии. Подруги трудились несколько часов, чтобы добиться такого эффекта.

Бал должен был начаться через час. А я, да и мои подруги, были на нервах. Им тоже хотелось увидеть таинственного Виктора де Брийе.

Полюбовавшись на себя, мы отправились теплыми переходами в главный вестибюль академии, где девушек должны были ожидать мужчины. Там встречались парочки, чтобы дальше разбрестись по своим компаниям. Там же и я встречусь с Вкитором.

Себастьян уже нервно прохаживался, перекидываясь шуточками с друзьями, а когда мы появились в общем зале, то он, заприметив Марию, изобразил, что ранен в самое сердце, и картинно упал перед ней на одно колено, достав откуда-то такую же нежную розу, какой была его избранница. Мария с легкой улыбкой приняла цветок, слегка прищурив красивые глаза. Но было видно, что она счастлива.

Мы с Жизель остались вдвоем, дав страстной парочке время, оглядывались в поиске знакомых, здоровались, кивали, но обе были на взводе. Обе мы ждали женихов. И если моего никто не знал, то Жизель должна была заявить всей академии об отношениях с месье Фоу прямо сейчас. Я ободряюще сжала ее руку.

Спустя час нахождения во все нарастающей сияющей толпе, уже ознакомившись с напитками, поздоровавшись с однокурсниками и обсудив последние новости, перед самым началом бала, мы заметили входящего в зал месье Анри.

Он шел размашистым шагом, не отводя зеленых глаз от своей девушки, словно разрезая празднующих. Студенты только и успевали уворачиваться и пропускать его вперед. Месье Фоу был невероятно красив, явно подобрав костюм в одном стиле с платьем Жизель. Его идеально пошитый фрак тоже был выполнен из бархата, но более темного, почти черного бордового оттенка. Белая сорочка гармонировала с такими же белыми волосами, которые он не удосужился убрать. Подойдя к Жизель, он нежно поцеловал ей руку и тут же заменил тонкое колечко из старинного метала на безымянном пальце на массивное старинное кольцо с огромным бриллиантом.

Наверняка это было фамильное кольцо, выдававшее принадлежность к какому-то аристократическому роду. Я об этом не знала и не уверена, что об этом знала моя подруга, судя по ее растерянному взгляду.

К нам подошли Мария и Себастьян.

— Все в сборе? — спросили они.

Я отрицательно мотнула головой и с надеждой посмотрела на преподавателя. Виктора так и не было.

— Месье де Брийе уже должен был быть тут. Погодите, я узнаю, — проговорил он, с нежеланием отпуская руку возлюбленной.

Преподаватель растворился в толпе.

А в моей душе снова стало неспокойно. Я занервничала, и мое благодушное настроение стало улетучиваться. Мне казалось, что-то случилось, и я ничего не могла с этим поделать.

— Нет, — возник ниоткуда месье Фоу, — он еще не подъехал, но нам доложили, что он покинул МонтКлер. Скоро будет.

Заиграла музыка, зазвучали фанфары, ознаменовавшие открытие ежегодного новогоднего бала Академии Эвейл. Ровно в семь часов на постамент у невероятной ели, поставленной прямо напротив дверей в празднично украшенный зал, взошел ректор академии.

Началась скучная официальная часть. Студенты-первокурсники нервничали, ведь еще предстоит сдать зачет. А старшие курсы расслабленно наблюдали за происходящим, то и дело подхватывая напитки с проезжающих вдоль стены паровозиков.