Академия Эвейл. Вместе мы справимся

18 глава

Утром Катрина попыталась меня растолкать, но у нее это не вышло:

— Ты во сколько вернулась из зверинца? Я уже спала.

— Меня закрыли в вольере, - проворчала я из под одеяла.

Было обидно. Как будто меня посчитали такой незначительной и неважной, что даже не заметили.

— Специально? - ахнула Катрина.

— Вряд ли, скорее случайно, - признала я.

— Вольер хотя бы был теплый?

— Неа.

Катрина зацокала возмущенно и приложила руку к моему лбу.

— Ну вот, ты простыла! - вынесла она вердикт, - что болит? Давай, я доктора позову.

Соседка сразу стала похожа на наседку, которая квохчет над цыпленком. Не дожидаясь ответа, она полезла в свой шкаф и стала там рыться. кроме одежды, у Катрины в шкафу стояли гостинцы из дома.

Ее семья была из деревни, отец бросил их несколько лет назад, а мать и бабушка тянули на себе все хозяйство и четверых детей, из которых Катрина была старшей. Денег не хватало, оттуда, наверное и постоянная ее неуверенность в себе.

Денег моей соседке никогда не присылали, не водилось в ее семье лишних. Но зато были посылки с гостинцами: сушеные яблоки и груши, которые мы уминали, пока делали домашние задания. Сладкое вишневое варенье, намазанное, на прихваченные из столовой булочки скрасили нам не один вечер.

Катрина стыдилась своей семьи передо мной - сравнивая свою деревенскую семью с моей - столичными аристократами. Но я-то видела, что ее действительно любят и переживают. Пишут письма и поддерживают чем могут. В отличии от моей семьи, которая оставила меня одну, для того, чтобы я осознала и исправилась. Только тетушка Наоми меня и поддерживала.

— Нашла! - тем временем вылезла из шкафа Катрина, держа в руках баночку янтарного цвета, - Мед! В этом году его совсем мало выкачали, слишком дождливо. Но одна баночка есть. Сейчас я к Арию схожу, кипятка возьму. Мы тебе ромашки заварим с медом. Живо поправишься.

Катрина исчезла за дверью, а через пару минут вернулась с Арием. У него, единственного в общежитии смешанных, был кипятящий артефакт. И мы пользовались им регулярно, чтобы выпить чаю вечерком. Они зашли переговариваясь между собой.

— Как это закрыли в зверинце? - вопрошал Арий, и, не смущаясь того, что я еще в постели, обратился ко мне, - кто закрыл? Может быть это Леопольд был?

— Вряд ли, - обреченно отозвалась я. Голова гудела и общаться ни с кем не хотелось, - я какой-то ветер почувствовала. Может быть Эви пошутил?

— Ну, может и Эви. А чего дежурный преподаватель не проверил? Это так нельзя оставлять, - бушевал Арий.

Я уже жалела, что подняла такую суету, но остановить их не было сил .

— Я сейчас полежу немного и схожу узнаю, почему так вышло. Мы разберемся, - заверила однокурсников я.

— Никуда ты не встанешь. Мы сейчас пойдем на занятия и сообщим, что ты заболела, чтобы к тебе лекарь зашел. И в зверинец сходим, разберемся. Правда, Катрина?

— Конечно, - поддержала его соседка, - вот держи, выпей, сразу легче станет.

Она протянула мне кружку, от которой шел горячий пар. Я выпила чай маленькими глотками, стараясь не обжечься и сладкая жидкость растеклась по телу, превратив меня в вялое и слабое создание. Я забралась под одеяло и закрыла глаза, не желая ничего решать.

— Я оставлю на тумбочке кипятящий артефакт, - заявил Арий.

— Мед и ромашка тут же лежат, когда проснешься, сделай себе еще ромашкового чая, - наставляла Катрина.

Они ушли и я задремала, пригревшись. Через некоторое время Катрина заскочила после завтрака.

— Я тебе ватрушку принесла, не забудь покушать. Обед тоже принесу.

После ее ухода я уснула крепким сном, обрадовавшись тому, что меня оставили в покое. Болеть я любила в одиночестве. Чтобы никто не трогал меня и не “окружал” душной заботой. И в последние годы мама смирилась с этим, оставляя меня в покое во время болезни. В академии же никто не знал о моих привычках и это раздражало и грело одновременно.

Я спала и мне снился папа. Как будто я заболела очень сильно и требую к себе отца, а он в командировке.

— Я не поправлюсь, пока папа не приедет, - ворчу из под одеяла упрямо я.

— Дорогая, папа не может, он в командировке - уговаривает мама, - выпей лекарство и станет легче.

Лекарство я пью, но внутри-то знаю, что пока папа не приедет, так и не поправлюсь. Болезнь тянется вязкой нитью, не отпуская меня, заставляя мучать и метаться в кровати в лихорадке день за днем. И вот однажды я просыпаюсь и вижу папу у своей кровати:

— Ну что же ты, малышка, маму пугаешь? - спрашивает он меня строго, но глаза его улыбаются.

И я знаю, что теперь уже все, болезнь отступит, и я буду здорова. Папа сидит у моей постели целый день, читает мне сказки, поет свои выдуманные колыбельные и поит лекарствами, которые прописал дядя доктор. А на утро я просыпаюсь здоровой. Это такое чувство, когда вроде бы и слабость сильная, и горло еще болит. Но при этом ты чувствуешь, что поправилась, болезнь отступила, осталось только сил поднабраться.

Потом мама рассказывала, что тогда я заболела действительно сильно, пневмония. Никакие лекарства не помогали и уже думали о том, чтобы положить меня в больницу. Но папа прервал свою командировку и приехал меня навестить. Удивительно, но я сразу пошла на поправку.

Вот и сегодня мне снился папа, он пел мне колыбельную, как в детстве, чтобы я быстрее поправилась. А я слушала и не хотела верить, что это только во сне

В дверь постучали, и стало обидно, что меня разбудили от такого славного сна. Но пришлось вставать.

За дверью обнаружился месье Дюкре.