Академия Города Химер 3. Срывая маски

Глава 17. Пир теней (2)

Вытащив Майю из подвала, служанка отвела ее на кухню, где развязала руки и предупредила, что, если та вздумает бежать, ее ждет такое наказание, что заточение и голод в подвале покажутся легкой прогулкой.

Майя вместо ответа покосилась на одну из увесистых сковородок на стене. Но стоило кукле поднять крышку подноса и явить свежий куриный суп, как Майя поняла, что веревки понадобятся только если сейчас ее захотят вытащить из кухни.

Она за минуту справилась с супом, что показался ей самым вкусным на свете. И в конце едва удержалась, чтобы не вылизать тарелку. Затем служанка повела пленницу в ванную, где сняла с нее грязные лохмотья. Уже сидя в горячей, пахнущей лесными травами воде, Майя испытывала спорные чувства к происходящему. С одной стороны, ее выпустили из подвала куда раньше, чем она могла представить. Она-то морально готовилась к неделям, если не месяцам заточения и голодания. А теперь ее хорошо накормили и вот купают в горячей ванне.

С другой стороны, такой непонятный жест от Маскарона ничего хорошего не сулил. Ведь ягненка перед тем как забить никогда не пугают. И Майя все думала, как маг заставит ее заплатить за предательство. А он уже понял, как заставит. На это ясно указал его предвкушающий взгляд перед уходом.

Майя покосилась на Грех, стоявшую у дверей, как цербер у врат ада. Черные впадины не сводили взгляда с девушки. Майя подумала, что даже если сейчас попытается сбежать, скорее всего Маскарон позаботился и плотно запер все двери наружу.

Закончив с ванной, Майя прошла за служанкой в свою комнату. В ее отсутствие здесь наверняка уже все обыскали, чтобы избежать новых сюрпризов. Девушку усадили за трюмо. Она стиснула зубы, когда Грех намеренно слишком сильно чесанула ее гребнем. Майя следила за куклой через зеркало, пока та распутывала комки черных прядей, и судя по всему, задумала лишить ее половины волос.

Сделав на голове высокую прическу, кукла стала одевать Майю в корсет.

– Я так задохнусь! – возмутилась девушка, чувствуя, как служака туго затягивает шнуровку.

– Какая будет потеря, – ядовито буркнула Грех.

– Ослабь. Мастеру не понравится, если она упадет в обморок, – тихо отозвалась сзади Смех.

Она впервые заговорила с того момента, как вывела Майю из подвала. И если перед Грех Майя намеренно вела себя вызывающе и непокорно, то со Смех все было сложнее. Маска с улыбкой всегда обращалась с ней радушно, даже заботливо. Чувствовала ли она при этом что-то или была просто такой создана Мастером, Майя не знала. Она даже не знала, кем являлась служанка Маскарона: существом или вещью?

– Вы гомункулы? – вдруг спросила Майя.

Служанка на миг замерла, а затем продолжила шнуровать корсет.

– Мы – кукла Мастера. Не больше и не меньше, – отозвалась Грех. К удивлению Майи, без какой-либо колкости в придачу.

– Вы – живые.

– Нет, мы немертвые.

– И в чем разница?

– Если ты неживой, то и умереть не можешь. Только исчезнуть. И если что-то случится с Мастером, исчезнем и мы.

– А я так не думаю.

– Да что ты знаешь… – хотела возмутиться Грех, но тут голова куклы резко крутанулась. На Майю в зеркале посмотрела улыбающаяся маска.

– О чем ты? – спросила Смех.

– Нам об этом рассказывал в Академии профессор Чуб, – стала вспоминать Майя. – Иногда магические вещи способны обретать душу и даже сознание. Например, когда много времени проводят со своим хозяином и впитывают его эмоции и чувства. С этим они обретают память. У нас перед кабинетом Истории стояло как раз два волшебных доспеха, которые жутко не любили, чтобы их без спроса трогали. Они даже стукнуть железной перчаткой могли, – слегка усмехнулась Майя. – Или те вещи, что сами выбирают себе хозяина, как, например, легендарный меч из камня или волшебная палочка.

– Она просто пытается нас заболтать! – возмутилась Грех, но Смех не дала ей повернуть голову.

Как давно заметила Майя, у Смех словно было больше власти над телом. И как-то девушка задумалась, не специально ли Маскарон дал улыбающейся маске преимущество. Словно желал, чтобы эта сторона преобладала в его двуликом творении.

– Почему ты думаешь, что я не вещь? – тихо спросила Смех. Голос ее звучал на редкость серьезно.

– Я не вижу вещь, когда на тебя смотрю, – бесхитростно ответила Майя, повернув голову на белую маску.

Смех молчала, пока Грех не воскликнула, что скоро наступит полночь. Тогда Смех стала спешно шнуровать корсет, но уже не затягивая слишком туго.

Вскоре Майя стояла полностью одетая в новый наряд. Из отражения на нее смотрела знакомая Хозяйка Теней. Очередное черное платье по фактуре напоминало кольчугу и переливалось иссиня-черным, темно-зеленым и аметистовым. На плечах шаль из черных перьев с высоким воротом. Из тонкой кожи черные перчатки – теперь они скрывали не только шрам, а и новые синяки от веревок на запястьях. Наведенные кровавой помадой губы контрастировали с белой кожей.

За два дня в подвале Майя похудела, ее скулы еще сильнее обострились, под глазами залегли глубокие тени. Наведенные глаза со стрелками придавали ее взгляду остроту хищной птицы. Как всегда, Майя испытывала неоднозначные чувства при виде темной ведьмы по ту сторону. Как мало просматривалось в ней от прежней девушки, которая когда-то беззаботно сидела перед зеркалом и вплетала голубые ленточки в косы. Как будто мрак и холод постепенно забрал из нее цвета: теплый блеск глаз, румяность щек и легкий летний загар кожи от прогулок в городе. Теперь Майю оплетали тени, глаза напоминали замерзшие озера, а бледное лицо – непроницаемый занавес всех чувств и мыслей.

Майя так много раз надевала свой образ устрашающей колдуньи, что эта роль приросла к ней, как вторая кожа. И даже сейчас, понимая, что ее преображение несет какую-то новую опасную игру мага, девушка ощутила знакомый вкус азарта и предстоящей борьбы. И подумала, что лучше уж так – умереть, держась как княгиня, а не пленница.