Академия Грейсли. Дружба любви не помеха!

Глава 14 У нас борьба без правил

Тэд Тэй

Я честно терпел целых два дня. Смотрел, как Розаринна каждый день гуляет с оборотнем, и медленно закипал. Они смеялись, болтали и тренировались, если так можно назвать это… безобразие!

Я давал ей шанс подумать, а себе — принять окончательное решение. То, что сказал мне отец, окончательно укрепило в понимании того, что либо я рискую и иду до конца, либо остаюсь при своём, но без права на счастье. И… как выяснилось, даже на подругу, потому как Рози совсем не подходил вариант «продолжать дружить». Пусть она этого и не говорила.

На третий день я проследил за тем, как мать отвела огневиков на занятие в одну из самых защищённых аудиторий, и тут же направился в другой конец Академии. Туда, где студенты боевики готовились к очередному занятию.

Он заметил меня издалека, и как только я появился в конце коридора, Гвен Арон отделился от компании своих сородичей, подняв руку, чтобы мне не пришлось искать его в толпе качков.

Мы пошли друг к другу одновременно и встретились посреди коридора.

— Поговорим? — предложил я.

— Не здесь, — кивнул парень.

Боковым зрением я заметил фигуру отца, но сейчас магистр сделал вид, что меня видит впервые в жизни, и быстренько загнал адептов в зал, совершенно случайно не заметив того, что одного из учеников «забыл» в коридоре.

Мы же вышли на улицу и, не сговариваясь, направились в сторону леса.

— Я так понимаю, мы не знакомиться будем, — сложил руки на груди оборотень, с интересом оглядывая многовековые стволы.

— Зачем тебе Розаринна? — сразу перешёл я к делу.

— А тебе зачем? — спокойно парировал он. — Насколько я знаю, вы не можете стать истинными, так что ты, брат, сразу в пролёте. Ничего не имею против ведьмаков, но у тебя нет второй ипостаси, и ты тупо ничего не понимаешь. А ей ещё жить целую жизнь. У нас инстинкты показывают, кто сможет хранить верность. Хотя… в твоём случае даже в магический шар предсказаний заглядывать не нужно, чтобы всё понять.

Я нахмурился и сжал кулаки.

— Я ни разу в жизни не обидел ни одну девушку. А Розаринну вообще с пелёнок знаю.

— И она тебя знает, — заржал он, — вся Академия тебя знает, братан. Я ещё только пришёл, а на тебя сразу пальцем показали и сказали, кто тут главный юбочник. Какого хаоса ты сдался родовитой драконнице?

— Розаринна видела, что я гулял лишь с теми, кто сам этого хотел. Каждая девчонка прекрасно понимала, на что рассчитывать, точнее, изначально ни на что не рассчитывала — им это и не нужно. Мало того, девчонки шли ко мне, когда их оставляли сволочи-парни. Многих из них бросали подобные тебе, кто лил в уши, что она — одна единственная, а потом расчёт менялся, появлялась более подходящая и девочку на выброс. Я же возвращал им веру в себя, и никогда никому не врал. Каждая девчонка, с которой я хотя бы за ручку держался, знала, что мы просто хорошо проводим время.

— Глупость, — отрезал оборотень. — Ты просто жалок. Неудивительно, что зверь Рози на тебя не среагировал. Вряд ли она хотела бы стать одной из твоих кукол.

— Не сравнивай её ни с кем! И не называй этим именем, не дорос ещё. Розаринна — не одна из каких-то девушек и не одна из кукол. Она — мой друг!

— Друг, как же! Ты даже не можешь признаться, что любишь её. И просто ищешь ей замену, потому что не готов бороться.

Кровь резко отхлынула от лица. Этот гад… кто он такой, чтобы высказывать мне подобное?

— Знаешь… — немного погодя ответил я. — Да, ты прав! Хаос раздери, ты прав! Я трус и слабак, который боится сделать неверный шаг и оставить её несчастной. Но я её люблю и всегда любил, хоть и не понимал сам себя до конца! И готов даже уступить, если это принесет Розаринне счастье. Но… только не тебе.

— Ну и почему же? — ухмыльнулся тот.

— Потому что вот ты как раз её не любишь, — отрезал я, с презрением глядя на оппонента.

Я-то хоть могу признать свои слабости и то, что жил так, что оттолкнул того, кого люблю. А он… он считает, что он может добиться такой девушки, не дёрнув даже пальцем, просто потому что «подходящий»!

Ухмылка быстро слетела с губ парня.

Он распрямил руки и размял мощные плечи.

— Не лезь не в своё дело, бытовик.

— Думаешь, меня пугают отшибленные на голову боевики? — поднял я брови. — Ошибаешься. Я мог бы уступить Рози тому, кто искренне её полюбил, если бы на сто процентов убедился, что таковой объект найдётся и что он позаботиться о ней лучше, чем я. И главное уточнение — если она сама бы этого захотела. Потому что моя подруга не вещь, чтобы её кому-либо отдавать. Но я никогда не стал бы рассматривать того, кто просто пришёл и решил, что она ему подходит.

— Как раз союзы, основанные на здравом расчёте и симпатии, оказываются более живучими, парень. А эмоции, которые ты высокопарно называешь любовью, вообще ничего не стоят. Я буду делать то, что считаю нужным.

— Нет, ты возьмёшь свои манатки и свалишь отсюда.

— Да? — он хрустнул костяшками пальцев. — Что ж, бытовушечка, заставь меня.

Дальше я уже не слушал, просто сбив его ударом обеих ног.

Оборотень взревел, схватил меня под коленки и повалил вместе с собой на землю. В ход пошли кулаки, лбы и даже найденные на земле палки. Я мутузил его наглую рожу с таким удовольствием, что практически не замечал ответных ударов. Лишь когда боевик одним из приёмов отца повалил меня на живот и начал бить мордой о землю, я позволил себе подключить магию — осыпав медвежатину целым роем шишек со всех окрестных ёлок.

— Троллья печёнка! — слетел с меня громила.

Я же поднялся и, сплюнув на землю кровавую слюну, приготовился к следующему раунду. Чувствую, он меня поваляет знатно — всё же подготовка лучше. Но это не значит, что я не наваляю ему в ответ!

В этот раз мы сцепились ещё и магией. Гвен оказался довольно сильным магом земли, и от его рук вокруг меня ходуном заходила почва. Только вот не зря я столько лет на бытовом штаны просиживал. Из-за кроны деревьев появилось древко моей верной метлы и, хорошенько лупанув противника по пустоголовому затылку, влетело мне в руку, поднимая к первым веткам деревьев за секунду до того, как земля под ногами обвалилась. Я эффектно крутанулся в воздухе, радуясь, что мы не на пустом пространстве — тут медведь не мог выдирать деревья, справедливо полагая, что за это ему отец Розаринны оторвёт мохнатые уши. Так что всё, что ему сейчас подвластно, — лишь немного вздыбить поверхность почвы или же швырнуть в меня парой камней. Чем он и занимался.