Академия Идиотов

Глава 4. You’re frozen when your heart’s not open

[*] в названии использован отрывок из песни Madonna “Frozen”, дословный перевод: “Ты замерзаешь, когда твоё сердце закрыто”

Когда дым рассеялся, а ноги преследователей прошли мимо уже в другую сторону, я наконец-то отпустила кота и вылезла. Домой я, конечно, уже не пойду. Да и дома у меня вовсе никакого нет.

Зашагала на выход из города. По дороге заглянула к одному из клиентов хозяйки, точнее Аисии… Воду и еду трактирщик выдал, а оплаты не взял. И такой взгляд у него был, что я поняла — он знает. Быстро заморгала, стараясь не выдать эмоций, которые испытывала. И мне удалось. Внутри разлилась пустота, и я выбежала из местной забегаловки. Идти к воротам не стала, вдруг меня решили задержать, как подозреваемую или свидетельницу, поэтому сразу вступила в лес. Рирд был с одной из сторон окружен довольно густой чащей, но, так как в ней никакой магической гадости вроде арахнов и упырей не водилось, стеной от деревьев не отгораживался. Там же ягоды, грибы и рыбалка в потрясающе красивых лесных озерах.

К одному из последних и направилась. Мне казалось, что я вся пропиталась запахом крови. Хотя скорее это был едкий запах дыма, но с момента, как я вступила в лавку кроме железного привкуса не ощущала ничего иного.

Сняла платье, какая-то баночка звякнула в одном из карманов. Похоже, расчет я получила зельями. Скинула нижнюю рубашку, голой вошла в озеро и поплыла. Казалось, вода заливалась внутрь моего тела через кожу, пытаясь наполнить пустоту внутри. Я плыла от одного берега к другому, но вода так и не дала того, что я искала. Тогда я набрала воздух в легкие и нырнула так глубоко, как могла, чтобы уже не выплыть. Может, тогда вода закроет пустоту внутри.

— Любая жизнь ценна. Любая. Особенно собственная.

— Да, бабушка, — ответила под водой на фразу из прошлого, зазвучавшую в голове.

Воздух пузырьками кружился вокруг, и я оттолкнулась ногами от дна и поплыла наверх к свету, с силой гребя руками. Перед глазами мелькали красные точки, изображение подернулось кругами, но я вынырнула и вдохнула чистого свежего потрясающего воздуха. На это мгновение я перестала чувствовать себя пустой.

Не сразу поняла, что громкое мяуканье не раздается у меня в голове, как звучал под водой голос бабушки. На берегу вдоль кромки воды бегал и орал знакомый черный кот. Надо же, беспокоится. Хоть кто-то. Подплыла к берегу и улеглась спиной на траву. Конечно, весной вот так валяться голой после купания холодно, но мне так было легче — покрывшееся пупырышками тело сообщало, что я еще жива.

Может, поэтому той юной эльфийки с обложки не было холодно? Ей тоже было плохо. Плохо? Нет, я бы не описала так свое состояние. Пустота — звучит гораздо более верно.

Перед глазами замелькали страницы из истории мира. Три мировые войны против трех полулеших с пустыми глазами и седыми волосами.

Мелькнувшее подозрение заставило меня сесть и расплести косу, перебирая прядь за прядью. Одна из них, самая незаметная у затылка была белой. Она сменила цвет, даже несмотря на темную краску, которой я красила волосы, чтобы скрыть их необычный зеленый цвет.

Пощупала свою первую седую прядь, затем накрутила на палец и резким рывком попыталась вырвать. Не получилось. Тогда я рвала волоски один за другим, избавляя себя от белой метки. Первого явного напоминания, что от тех трех полулеших, убивших тысячи людей, я ничем не отличаюсь. Однажды сойду с ума и попытаюсь всех уничтожить. И, наверно, я давно бы себя убила, если бы не бабушкино воспитание. Сегодня у меня даже почти получилось.

— Глупая, безумная девчонка, — сказала вслух, пародируя бабушку.

Наверно, мне нужно вернуться к ней. Она единственная способна меня вернуть в стабильное состояние. А, может, скорее бесчувственное? Пустое…

Я передернулась, вспомнив навалившиеся на меня ощущения. А, может, просто от холода. Надела нижнюю сорочку и платье, но дрожь не прекратилась. Обняла себя за плечи. В мыслях я составила карту королевства. Я действительно могла заглянуть к бабушке перед тем, как отправиться в Академию Идиотов. Но есть ли в этом смысл?

В голове замелькали кадры недавно увиденного и те, что происходили в более глубоком прошлом. Бабушка нередко меня оскорбляла. Сейчас я вспомнила то, как она мне говорила, что я никто. Не так уж она была неправа. И вообще большинство ее слов, вызывавших мое несогласие, были ради моего блага. Орчиху ослушаться сложно, может, поэтому я и бабушка выжили?

К чему привело маму мое свободолюбие и упрямство?

Я посмотрела на блики луны, отражающиеся от озера. Они сливались с моими воспоминаниями и превращались в огонь. Моргнула, пытаясь избежать привидевшегося, и осмотрелась. Утро? Я просидела здесь вечер и ночь?

На моих руках что-то зашевелилось. Опустила взгляд и увидела черного кота. Он казался невыносимо горячим, но, наверное, это я была очень холодной, хотя холода я не ощущала. С трудом пошевелилась, мой новый знакомый открыл глаза и хрипло мяукнул. Такой звук, как будто он сорвал голос.

Так вот, что это было за мяуканье, врывавшееся иногда в воспоминания. Он пытался вырвать меня из того состояния, в котором я закрылась в самой себе. С трудом пошевелилась, так как тело окоченело и ленилось совершать хоть какие-то движения.

Но мне удалось поднять руку и погладить заботливое существо, которое грело меня всю эту холодную весеннюю ночь. Будь я обычным человеком, наверное, я бы ее не пережила. Что ж, может, не так уж я была неправа, говоря бабушке, что меня сложно убить.

Да, моя жизнь может являться чьей-то погибелью, но разве это означает, что я не имею права на жизнь?

Разве правильно кого-то уничтожать только из-за его существа? Убить волчонка, потому что однажды он вырастет и кого-то загрызет насмерть? Заколоть ребенка, потому что он вырастет человеком, который будет убивать живность, чтобы ее съесть? И ведь гораздо более жестоким будет хищником, чем тот же волк.

Почему это я не имею права на жизнь?